отом чувствовал, что
отсюда начинается исполнение пророчества Иезекииля о приближении времени,
когда "все мечи раскуют на рала". "Жизнь мою, - говорил Бенни, - я тогда же
определил положить за успех этой задачи". Все это так и осталось вечною его
задачею, к осуществлению которой он постоянно рвался горячо, искренно, со
всем пылом настоящего фанатика и со всею бестактностию нового теоретика.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Артур Бенни окончил гимназический курс очень рано", чуть ли не
пятнадцати лет, и был послан для продолжения своего образования в Англию,
под надзор одного из братьев своей матери. В Лондоне он доучился и потом
поступил в английскую службу инженером, в вульвичский арсенал.
- Мне жилось бы прекрасно, - говорил Бенни, - если бы для меня
"прекрасно" выражалось в том, что у меня есть все нужное, а впереди -
ровная, хорошая служебная карьера; но такая жизнь была далека от моего
идеала жизни.
Русские симпатии Бенни повлекли его в Лондоне к сближению с тогдашним
лондонским русским революционным кружком. Бенни познакомился с покойным
Александром Ивановичем Герценом (Искандером), с Бакуниным, с Огаревым, с
возвратившимся после на родину и писавшим свои покаяния эмигрантом Василием
Ивановичем Кельсиевым и со многими другими революционными людьми,
группировавшимися в то время в Лондоне вокруг Герцена. В доме Герцена Бенни
был принят приятельски и, кроме того, давал некоторое время какие-то уроки
дочери покойного Герцена, Ольге Александровне, - кажется, он учил эту
молодую девушку языкам, так как он, при хорошем общем классическом
образовании, был большой и довольно просвещенный лингвист. О том же, как он
должен был казаться приятным детям, нечего и говорить, так как это, был
человек образцовой мягкости, благовоспитанный, нежный, честный, много
начитанный, беззаветно веселый и бесповоротно самоотверженный. Одним словом,
герой для самого восторженнейшего романа! Сближение юного, пылкого и
решительного Артура Бенни с герценовским кружком имело решительное влияние
на позднейшие судьбы пылкого юноши.
Следует не забывать, что все то, о чем мы рассказываем, для Бенни
возымело свое начало еще в эпоху бывшего в России крепостного права,
которому хотя тогда и наступили уже последние дни, но кончине которого даже
и здесь, в России, еще плохо верилось. В Лондоне же тогда всевластно
господствовало убеждение, что единственный путь спасения России от
крепостного права, злосудия и произвола есть социально-демократический
переворот, а переворот этот надо произвесть посредством народного восстания
против правительства и при этом порешить помещиков. Одним словом - это
относится еще к поре столь памятного, хотя совсем не беспристрастно
растолкованного герценовского воззвания: "к топорам!"
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Так как вся революция, которая считалась иными тогдашними нашими
политиками столь необходимою и сбыточною и замышлялась будто бы на пользу
тех великих форм русской народной жизни, в которые был сентиментально
влюблен и о которых мечтал и грезил Артур Бенни, то он, как боевой конь,
ждал только призыва, куда бы ему броситься, чтобы умирать за народную
общинную и артельную Россию, в борьбе ее с Россиею дворянскою и
монархическою. В Лондоне же, из тамошних русских революционных людей,
отсюда начинается исполнение пророчества Иезекииля о приближении времени,
когда "все мечи раскуют на рала". "Жизнь мою, - говорил Бенни, - я тогда же
определил положить за успех этой задачи". Все это так и осталось вечною его
задачею, к осуществлению которой он постоянно рвался горячо, искренно, со
всем пылом настоящего фанатика и со всею бестактностию нового теоретика.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Артур Бенни окончил гимназический курс очень рано", чуть ли не
пятнадцати лет, и был послан для продолжения своего образования в Англию,
под надзор одного из братьев своей матери. В Лондоне он доучился и потом
поступил в английскую службу инженером, в вульвичский арсенал.
- Мне жилось бы прекрасно, - говорил Бенни, - если бы для меня
"прекрасно" выражалось в том, что у меня есть все нужное, а впереди -
ровная, хорошая служебная карьера; но такая жизнь была далека от моего
идеала жизни.
Русские симпатии Бенни повлекли его в Лондоне к сближению с тогдашним
лондонским русским революционным кружком. Бенни познакомился с покойным
Александром Ивановичем Герценом (Искандером), с Бакуниным, с Огаревым, с
возвратившимся после на родину и писавшим свои покаяния эмигрантом Василием
Ивановичем Кельсиевым и со многими другими революционными людьми,
группировавшимися в то время в Лондоне вокруг Герцена. В доме Герцена Бенни
был принят приятельски и, кроме того, давал некоторое время какие-то уроки
дочери покойного Герцена, Ольге Александровне, - кажется, он учил эту
молодую девушку языкам, так как он, при хорошем общем классическом
образовании, был большой и довольно просвещенный лингвист. О том же, как он
должен был казаться приятным детям, нечего и говорить, так как это, был
человек образцовой мягкости, благовоспитанный, нежный, честный, много
начитанный, беззаветно веселый и бесповоротно самоотверженный. Одним словом,
герой для самого восторженнейшего романа! Сближение юного, пылкого и
решительного Артура Бенни с герценовским кружком имело решительное влияние
на позднейшие судьбы пылкого юноши.
Следует не забывать, что все то, о чем мы рассказываем, для Бенни
возымело свое начало еще в эпоху бывшего в России крепостного права,
которому хотя тогда и наступили уже последние дни, но кончине которого даже
и здесь, в России, еще плохо верилось. В Лондоне же тогда всевластно
господствовало убеждение, что единственный путь спасения России от
крепостного права, злосудия и произвола есть социально-демократический
переворот, а переворот этот надо произвесть посредством народного восстания
против правительства и при этом порешить помещиков. Одним словом - это
относится еще к поре столь памятного, хотя совсем не беспристрастно
растолкованного герценовского воззвания: "к топорам!"
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Так как вся революция, которая считалась иными тогдашними нашими
политиками столь необходимою и сбыточною и замышлялась будто бы на пользу
тех великих форм русской народной жизни, в которые был сентиментально
влюблен и о которых мечтал и грезил Артур Бенни, то он, как боевой конь,
ждал только призыва, куда бы ему броситься, чтобы умирать за народную
общинную и артельную Россию, в борьбе ее с Россиею дворянскою и
монархическою. В Лондоне же, из тамошних русских революционных людей,