тношении) цветущее, а положение Тюфяевой
бедственное и нищенское.
Все три редакции послали протопопу Сергиеву приглашение прибыть к ним
на молитву, но протопоп прибыл только к Марксу и к Суворину, где и
молебствовал, а к Тюфяевой в ее бедную редакцию не приехал и тем самым эту
даму огорчил, и она это сносила со скорбью, но не потеряла душевной бодрости
и, подвигшись инуде, добыла себе в истекающем ноябре м 1890,
благословение св. синода и допущение "Игрушечки" в подведомственные синоду
школы.
Так ныне появилось смущение: прозорлив поп Сергиев или нет? Судя по
тому, что "Нива" и "Новое время" могли заплатить, а "Игрушечка" в долг
попросить, - протопоп казался как бы прозорливым; но как "Игрушечка"
обошлась без него и благословение синода получила, то прозорливость его как
бы уменьшается" (Центральный государственный архив литературы и искусства.
Ф. 275, оп. 1, ед. хр. 79).
Резко отрицательное отношение к кронштадтскому попу проявляется в
переписке Лескова, в частности в письмах к Л. Толстому. "На сих днях он
(речь идет об Иоанне Кронштадтском. - А. Г.) исцелял мою знакомую, молодую
даму Жукову и живущего надо мною попа: оба умерли, и он их не хоронил, -
сообщал Лесков Л. Толстому. - На днях моряки с ним открыли читальню, из
которой, по его требованию, исключены Ваши сочинения. На что он был нужен
гг. морякам? "Кое им общение?" "Свиньем прут" все в одно болото" ("Письма
Толстого и к Толстому", стр. 84-85).
В письме к Б. М. Бубнову Лесков указал, что прототипом Клавдиньки
явилась племянница Саввы Морозова, красавица "с 57 миллионами состояния". "Я
с нее кое-что зачертил в "Полуношниках" ("Вестник Европы", ноябрь), - писал
Лесков Б. М. Бубнову, - но в ней неиссякаемый кладезь для восторгов поэта.
Она на днях приезжала сюда просить, чтобы ей позволили раздать миллионы
голодным, но непосредственно - без попов и чиновников. Говорят, будто ей
отказали" ("Шестидесятые годы", изд. АН СССР, М. - Л. 1940, стр. 368).
Повесть получила сочувственную оценку в журналах "Русская мысль" и
"Северный вестник". Критик "Русской мысли" отметил высокую правдивость
повести, граничащую с точностью документа:
"...в "наше просвещенное время" все это проделывается именно так, как
описано Лесковым в его "Полунощниках", причем вокруг описанной автором
"Ажидации" разыгрываются весьма позорные комедии и кишат самые низменные
страсти" ("Русская мысль", 1893, э 7, Библиографический отдел, стр. 301).
Критик "Северного вестника" А. Волынский посвятил большой раздел своей
статьи "Литературные заметки" Лескову и его повести "Полунощники". Волынский
дал весьма высокую оценку художественному таланту Лескова: "В современной
текущей литературе г. Лесков (если не считать Толстого) в отношении
художественном едва ли не самая крупная величина" ("Северный вестник", 1892,
э 1, стр. 173). И соответственно "Полунощников" он характеризует как
"превосходный, чрезвычайно оригинальный рассказ" (там же, стр. 170), в
котором писателю удалось дать "выпуклые образы" и добиться "отчетливости
рисунка". Повесть "Полунощники" дает возможность критику сказать о Лескове
как о превосходном знатоке темных сторон быта.
Но все без исключения критики неодобрительно отозвались о языке
"Полунощников". Даже А. Волынский при общей высоко положительной оценке
бедственное и нищенское.
Все три редакции послали протопопу Сергиеву приглашение прибыть к ним
на молитву, но протопоп прибыл только к Марксу и к Суворину, где и
молебствовал, а к Тюфяевой в ее бедную редакцию не приехал и тем самым эту
даму огорчил, и она это сносила со скорбью, но не потеряла душевной бодрости
и, подвигшись инуде, добыла себе в истекающем ноябре м 1890,
благословение св. синода и допущение "Игрушечки" в подведомственные синоду
школы.
Так ныне появилось смущение: прозорлив поп Сергиев или нет? Судя по
тому, что "Нива" и "Новое время" могли заплатить, а "Игрушечка" в долг
попросить, - протопоп казался как бы прозорливым; но как "Игрушечка"
обошлась без него и благословение синода получила, то прозорливость его как
бы уменьшается" (Центральный государственный архив литературы и искусства.
Ф. 275, оп. 1, ед. хр. 79).
Резко отрицательное отношение к кронштадтскому попу проявляется в
переписке Лескова, в частности в письмах к Л. Толстому. "На сих днях он
(речь идет об Иоанне Кронштадтском. - А. Г.) исцелял мою знакомую, молодую
даму Жукову и живущего надо мною попа: оба умерли, и он их не хоронил, -
сообщал Лесков Л. Толстому. - На днях моряки с ним открыли читальню, из
которой, по его требованию, исключены Ваши сочинения. На что он был нужен
гг. морякам? "Кое им общение?" "Свиньем прут" все в одно болото" ("Письма
Толстого и к Толстому", стр. 84-85).
В письме к Б. М. Бубнову Лесков указал, что прототипом Клавдиньки
явилась племянница Саввы Морозова, красавица "с 57 миллионами состояния". "Я
с нее кое-что зачертил в "Полуношниках" ("Вестник Европы", ноябрь), - писал
Лесков Б. М. Бубнову, - но в ней неиссякаемый кладезь для восторгов поэта.
Она на днях приезжала сюда просить, чтобы ей позволили раздать миллионы
голодным, но непосредственно - без попов и чиновников. Говорят, будто ей
отказали" ("Шестидесятые годы", изд. АН СССР, М. - Л. 1940, стр. 368).
Повесть получила сочувственную оценку в журналах "Русская мысль" и
"Северный вестник". Критик "Русской мысли" отметил высокую правдивость
повести, граничащую с точностью документа:
"...в "наше просвещенное время" все это проделывается именно так, как
описано Лесковым в его "Полунощниках", причем вокруг описанной автором
"Ажидации" разыгрываются весьма позорные комедии и кишат самые низменные
страсти" ("Русская мысль", 1893, э 7, Библиографический отдел, стр. 301).
Критик "Северного вестника" А. Волынский посвятил большой раздел своей
статьи "Литературные заметки" Лескову и его повести "Полунощники". Волынский
дал весьма высокую оценку художественному таланту Лескова: "В современной
текущей литературе г. Лесков (если не считать Толстого) в отношении
художественном едва ли не самая крупная величина" ("Северный вестник", 1892,
э 1, стр. 173). И соответственно "Полунощников" он характеризует как
"превосходный, чрезвычайно оригинальный рассказ" (там же, стр. 170), в
котором писателю удалось дать "выпуклые образы" и добиться "отчетливости
рисунка". Повесть "Полунощники" дает возможность критику сказать о Лескове
как о превосходном знатоке темных сторон быта.
Но все без исключения критики неодобрительно отозвались о языке
"Полунощников". Даже А. Волынский при общей высоко положительной оценке