ж она не станет капризничать".
Стала тетка Ефросинья Михайловна ходить по свахам, Клавдиньке женихов
выспрашивать, и успех был очень порядочный, даже, можно сказать, выдающийся;
но она, вообрази себе, кто ни посватает, обо всех один ответ:
"Я не знаю его образ мыслей; нужно, чтобы мы были друг другу по
мыслям".
Вот ведь у них - не то чтобы как следует человек по своему роду или по
капиталу подходил, или по наружности личности нравился, а у них чтобы себе
по мыслям добирать!
А потом вдруг сама объявляет, что ей по мыслям пришел Ферштетов
родственник, доктор.
Мать-то Маргарита-полная - как услышала это, так и бряк с ног, села на
пол.
Клавдинька ее поднимать, а она приказывает:
"Оставь!.. Убивай меня здесь! Он из немцев?"
"Да, мама".
"А какой он веры?"
"Реформатор".
"Что такое еще за реформатор, с кем родниться приходится?"
Дядя же Николай Иванович был подвыпивши и говорит:
"Реформаторы, это я знаю: это те самые, которых вешают".
"Господи!"
А Клавдинька обернулась на него вполоборота и говорит:
"Перестаньте, дяденька, мою мать тревожить и себя стыдить. Реформатская
церковь есть".
Николай Иванович говорит:
"А это другое дело, но постанов вопроса такой: я, как выдающийся член в
доме и петриот, желаю, чтобы ты выходила за правильного человека настоящей
православной веры".
А она отвечает:
"Ну, полно вам, дядя, что вы за богослов! вы так говорите, а сами и
никакого православия отличить не можете".
"Нет, это ты лжешь! я старостой был и своему батюшке даже набрюшник
выхлопотал".
Тогда Клавдюшенька ласково его потрепала и говорит:
"Вот, только-то всего вы и знаете, как набрюшники выхлопатывать.
Встаньте-ка лучше с этого табурета да подите велите себя обчистить, а то вы
все глиною замарались".
Николай Иванович ушел, и все покончилось, но на другой день опять
приходит к ней в высшем градусе, и видит кругом рожи с рожками да с
козлиными ножками, и опять ей начал говорить:
"Когда это можно было ждать, чтобы девушка, наследница купеческого
рода, и этакое уродство лепила! На что они кому-нибудь, эти болвашки?"
А она нимало не злобится и говорит:
"Вы мне что-нибудь другое закажите, я вам по вашему заказу другое
сработаю".
Дядя говорит:
"Я согласен и могу тебе бюстру заказать, но только божественное".
"Закажите".
"Сделай моего ангела Николу, как он Ария в щеку бьет. Я прийму и
заплачу".
"Лучше сделайте, как он о бедных хлопотал или осужденных юношей от
казни избавил".
"Нет, этого я не могу. Я сам бедным подаю и видел, как казнят... Это
тоже необходимо надобно... Их священник провожает... А ты представь мне, как
святитель посреди собора Ария по щеке хлопнул".
Сейчас и пошел у них новый спор, пошел и о казни н о пощечине, и
Клавдинька в конце говорит:
"Я этого не могу".
"Почему? Разве тебе не все равно?"
"Во-первых, мне это не равно, потому что хорошо то работать, что
нравится, а мне это не нравится; а во-вторых, слава богу, теперь известно,
что этой драки совсем и не было".
Николай Иванович сначала удивился, а потом и стал кричать:
"Не смей этого и говорить!.. Потому что это было,
да, было! Он его при всех запалил".
А Клавдия говорит:
"Нет!"
Дядя говорит:
"Ты это только для тог
Стала тетка Ефросинья Михайловна ходить по свахам, Клавдиньке женихов
выспрашивать, и успех был очень порядочный, даже, можно сказать, выдающийся;
но она, вообрази себе, кто ни посватает, обо всех один ответ:
"Я не знаю его образ мыслей; нужно, чтобы мы были друг другу по
мыслям".
Вот ведь у них - не то чтобы как следует человек по своему роду или по
капиталу подходил, или по наружности личности нравился, а у них чтобы себе
по мыслям добирать!
А потом вдруг сама объявляет, что ей по мыслям пришел Ферштетов
родственник, доктор.
Мать-то Маргарита-полная - как услышала это, так и бряк с ног, села на
пол.
Клавдинька ее поднимать, а она приказывает:
"Оставь!.. Убивай меня здесь! Он из немцев?"
"Да, мама".
"А какой он веры?"
"Реформатор".
"Что такое еще за реформатор, с кем родниться приходится?"
Дядя же Николай Иванович был подвыпивши и говорит:
"Реформаторы, это я знаю: это те самые, которых вешают".
"Господи!"
А Клавдинька обернулась на него вполоборота и говорит:
"Перестаньте, дяденька, мою мать тревожить и себя стыдить. Реформатская
церковь есть".
Николай Иванович говорит:
"А это другое дело, но постанов вопроса такой: я, как выдающийся член в
доме и петриот, желаю, чтобы ты выходила за правильного человека настоящей
православной веры".
А она отвечает:
"Ну, полно вам, дядя, что вы за богослов! вы так говорите, а сами и
никакого православия отличить не можете".
"Нет, это ты лжешь! я старостой был и своему батюшке даже набрюшник
выхлопотал".
Тогда Клавдюшенька ласково его потрепала и говорит:
"Вот, только-то всего вы и знаете, как набрюшники выхлопатывать.
Встаньте-ка лучше с этого табурета да подите велите себя обчистить, а то вы
все глиною замарались".
Николай Иванович ушел, и все покончилось, но на другой день опять
приходит к ней в высшем градусе, и видит кругом рожи с рожками да с
козлиными ножками, и опять ей начал говорить:
"Когда это можно было ждать, чтобы девушка, наследница купеческого
рода, и этакое уродство лепила! На что они кому-нибудь, эти болвашки?"
А она нимало не злобится и говорит:
"Вы мне что-нибудь другое закажите, я вам по вашему заказу другое
сработаю".
Дядя говорит:
"Я согласен и могу тебе бюстру заказать, но только божественное".
"Закажите".
"Сделай моего ангела Николу, как он Ария в щеку бьет. Я прийму и
заплачу".
"Лучше сделайте, как он о бедных хлопотал или осужденных юношей от
казни избавил".
"Нет, этого я не могу. Я сам бедным подаю и видел, как казнят... Это
тоже необходимо надобно... Их священник провожает... А ты представь мне, как
святитель посреди собора Ария по щеке хлопнул".
Сейчас и пошел у них новый спор, пошел и о казни н о пощечине, и
Клавдинька в конце говорит:
"Я этого не могу".
"Почему? Разве тебе не все равно?"
"Во-первых, мне это не равно, потому что хорошо то работать, что
нравится, а мне это не нравится; а во-вторых, слава богу, теперь известно,
что этой драки совсем и не было".
Николай Иванович сначала удивился, а потом и стал кричать:
"Не смей этого и говорить!.. Потому что это было,
да, было! Он его при всех запалил".
А Клавдия говорит:
"Нет!"
Дядя говорит:
"Ты это только для тог