народ, а
она сама первая делает скандал и вслух говорит в редакционном доме, что она
"не позволит своим дочерям танцевать с высеченными"! Девушки прелестные и
очень милые, - они обе этого не чувствовали и рады были танцевать с кем
угодно, но она их влечет... на абордаже... она их тащит и подталкивает...
Фи!.. пфуй!.. И так она насильно удаляет этих замечательно милых и
прелестных девушек. Насильно! насильно, против их воли, берет их из дома,
который у славян и у французов пользуется репутациею центра известного
политического кружка!.. Ведь это же черт знает что!.. За это ее самое стоило
б выпороть, потому что это ни на что не похоже и этого, я ручаюсь, не
сделает никакая образованная женщина в другой стране, где есть настоящий,
смелый... именно, я хочу сказать, смелый, именно бодрый патриотизм; такой
патриотизм, который ни перед чем не останавливается, который к одним стучит,
других гвоздит, третьих манит, за четвертыми бежит, гонится, догоняет, сам в
их колесницы бросается, как этот Илья... или другие пророки...
Он произносил все это, выпуская слова бурным потоком, и сам часто
задыхался и захлебывался, а, дойдя до пророков, вдруг как будто ослабел
и изменил тон на ровный и повествовательный.
- Эту Питулину, - продолжал он, - стоило бы только презирать и наказать
презрением. И как частный человек - я так бы и сделал, но, стоя у кормы и
держа в руке руль общественного органа, я сделал над собою усилие и поехал к
ней. Я сейчас от нее. Я поехал к ней, положив в бумажник нарочно
заготовленную карточку с такою надписью, чтобы меня непременно приняли, -
так как я приехал не жаловаться на обиду, а с самыми лучшими намерениями, -
именно чтоб объясниться... чтоб именно извиниться даже как хозяин дома. Но
все это оказалось совсем совершенно излишним, потому что она ничего
политического и не думала: она меня сейчас же приняла, без всяких
затруднений и прямо усадила к самовару - с ней чай пить... Я начал прямо...
Я выразил ей сожаление как хозяин дома, что она вчера так рано уехала с
моего вечера, и попросил ее убедиться в том, что для неудовольствия с ее
стороны не было никакого повода. А она мне так же просто и чистосердечно
отвечает: "Да и я на вас... Боже меня сохрани, - совсем ни в каком отношении
именно и не сержусь, потому что вы меня и не обидели".
- Зачем же вы уехали?
- А это я уехала только оттого... когда я услыхала, что этих, которые у
вас были, очень секли, то я вспомнила, как в этаких случаях принято, и
увезла дочерей. А они бы очень рады, потому что им было весело.
Корибант говорит:
- Я взбесился, но подавил себя и говорю: сделайте милость - позвольте
мне узнать: где это такое и в каких случаях так "принято". Я еще не помню на
свете "таких случаев", где бы воспитанных и благородных людей за их мнения
секли.
А она отвечает:
- Нет, вы не спорьте, - тоже и раньше за это секли: я очень хорошо
помню, что когда меня и сестру привезли из института домой в Орловскую
губернию, то... у нас был там в уезде один помещик Козюлькин... У него
эта... была... взаправду такая фамилия {13}... И maman, когда нас повезла в
первый раз на бал в собрание на выборы, то очень строго нам приказала, что
мы можем танцевать со всеми кавалерами, но с Козюлькиным - нет, потому что
его секли.
- Козюлькина секли! - обрадовался Корибант.
она сама первая делает скандал и вслух говорит в редакционном доме, что она
"не позволит своим дочерям танцевать с высеченными"! Девушки прелестные и
очень милые, - они обе этого не чувствовали и рады были танцевать с кем
угодно, но она их влечет... на абордаже... она их тащит и подталкивает...
Фи!.. пфуй!.. И так она насильно удаляет этих замечательно милых и
прелестных девушек. Насильно! насильно, против их воли, берет их из дома,
который у славян и у французов пользуется репутациею центра известного
политического кружка!.. Ведь это же черт знает что!.. За это ее самое стоило
б выпороть, потому что это ни на что не похоже и этого, я ручаюсь, не
сделает никакая образованная женщина в другой стране, где есть настоящий,
смелый... именно, я хочу сказать, смелый, именно бодрый патриотизм; такой
патриотизм, который ни перед чем не останавливается, который к одним стучит,
других гвоздит, третьих манит, за четвертыми бежит, гонится, догоняет, сам в
их колесницы бросается, как этот Илья... или другие пророки...
Он произносил все это, выпуская слова бурным потоком, и сам часто
задыхался и захлебывался, а, дойдя до пророков, вдруг как будто ослабел
и изменил тон на ровный и повествовательный.
- Эту Питулину, - продолжал он, - стоило бы только презирать и наказать
презрением. И как частный человек - я так бы и сделал, но, стоя у кормы и
держа в руке руль общественного органа, я сделал над собою усилие и поехал к
ней. Я сейчас от нее. Я поехал к ней, положив в бумажник нарочно
заготовленную карточку с такою надписью, чтобы меня непременно приняли, -
так как я приехал не жаловаться на обиду, а с самыми лучшими намерениями, -
именно чтоб объясниться... чтоб именно извиниться даже как хозяин дома. Но
все это оказалось совсем совершенно излишним, потому что она ничего
политического и не думала: она меня сейчас же приняла, без всяких
затруднений и прямо усадила к самовару - с ней чай пить... Я начал прямо...
Я выразил ей сожаление как хозяин дома, что она вчера так рано уехала с
моего вечера, и попросил ее убедиться в том, что для неудовольствия с ее
стороны не было никакого повода. А она мне так же просто и чистосердечно
отвечает: "Да и я на вас... Боже меня сохрани, - совсем ни в каком отношении
именно и не сержусь, потому что вы меня и не обидели".
- Зачем же вы уехали?
- А это я уехала только оттого... когда я услыхала, что этих, которые у
вас были, очень секли, то я вспомнила, как в этаких случаях принято, и
увезла дочерей. А они бы очень рады, потому что им было весело.
Корибант говорит:
- Я взбесился, но подавил себя и говорю: сделайте милость - позвольте
мне узнать: где это такое и в каких случаях так "принято". Я еще не помню на
свете "таких случаев", где бы воспитанных и благородных людей за их мнения
секли.
А она отвечает:
- Нет, вы не спорьте, - тоже и раньше за это секли: я очень хорошо
помню, что когда меня и сестру привезли из института домой в Орловскую
губернию, то... у нас был там в уезде один помещик Козюлькин... У него
эта... была... взаправду такая фамилия {13}... И maman, когда нас повезла в
первый раз на бал в собрание на выборы, то очень строго нам приказала, что
мы можем танцевать со всеми кавалерами, но с Козюлькиным - нет, потому что
его секли.
- Козюлькина секли! - обрадовался Корибант.