ть его
на хорошее положение - требуется гораздо больше.
Ведь для этого пришлось бы оставить все другие дела и только заботиться
о них... или надо было образовать особую комиссию, а у нас нет для такого
делопроизводства ни особенных чиновников, ни особенных средств... Мы стали
от них прятаться, а они начали на нас жаловаться, и это принесло нам
серьезное горе, потому что за них вступилась Цибела, - это есть такая,
знаете, дипломатическая дама, живущая за границею, которая и нам иногда
бывает удобна, но чаще очень не удобна. У нее здесь есть на послугах один
редактор, ее Корибант с тазиком вместо головы: он за ней идет и в бубен
бьет, и в барабан гремит - чтобы только шум сделать {10}. Цибела приняла
обиженных под свою крепкую руку, а Корибант пошел печатать ее "артикли"
{Статьи (от англ.- article).} о "пострадавших мужах", где попутно бросали на
нас укоризны... Мы старались сбыть это с рук, уступив участливое попечение о
"высеченных мужах" другому ведомству, но это другое ведомство сверх ожидания
оказалось очень хитро и лишено благородного честолюбия, оно отказалось
принять "оскорбленных мужей", и наше положение становилось крайне
щекотливым... А вдобавок в это же самое время пришли кое-какие известия, -
что в числе утешенных нами пострадавших мужей были два обманщика, которые
вовсе нимало не страдали от Паницы... И что же, если это продлится и далее?
Но тут - велик Бог земли русской - восстали сами из среды людей оный
славный Редедя и Корибант Цибелы.
V
Корибант приехал к нам в каком-то невероятном мундире какого-то никому
не известного ведомства и попросил у нас сведений: что нам известно о
"мужах" и что мы намереваемся для них делать?
Конечно, ему можно было ничего не сказать, но он был так мил с этой
своею наивностию, что я отступил от меттерниховской системы и увлекся
прямолинейным бисмаркизмом. Я сказал Корибанту, что нам очень трудно
успокоить всех высеченных "мужей", и к тому же нам известно, что иногда на
это жалуются такие, которые на самом деле едва ли были высечены...
Но тут Корибант добродушно меня перебил и сказал:
- "Едва ли"... Это смешно! Как же это "едва ли"? В этом можно
убедиться!
- Однако, - говорю, - к сожалению, или, пожалуй, к радости за них, -
есть место для таких сомнений.
- Вздор! вздор! - затвердил он и замахал рукою, - я говорю вам - я в
этом убежден!
Мне он показался очень интересным, и я его попробовал убедить, сказав,
что имею об этом "достоверные сведения", но это заставило его еще более
развернуться. Наши "сведения" вызвали у него уже не улыбку, а хохот.
Он прямо объявил, что нашим сведениям не верит и может их опровергнуть.
- Да? - воскликнул я, - вы можете это опровергнуть! В таком случае, -
сказал я, - ваши возможности шире наших.
- О, без сомнения!
Поняв, какого сорта этот человек, мы ему не возражали, а старались,
чтобы он ушел от нас ничем не огорченный, и потому сказали ему, что если мы
получим удостоверения, что наши известия неверны, то мы от них откажемся, но
- чуть только Корибант услышал слово "удостоверение", как он дернул
презрительно плечами и, хлопнув себя ладонью по своей жирной ляжке,
заговорил повышенным тоном:
- Вот, вот, вот!! Теперь я чувствую, где нахожусь! "Удостоверение"! -
Это именно то слово, которого я ждал и д
на хорошее положение - требуется гораздо больше.
Ведь для этого пришлось бы оставить все другие дела и только заботиться
о них... или надо было образовать особую комиссию, а у нас нет для такого
делопроизводства ни особенных чиновников, ни особенных средств... Мы стали
от них прятаться, а они начали на нас жаловаться, и это принесло нам
серьезное горе, потому что за них вступилась Цибела, - это есть такая,
знаете, дипломатическая дама, живущая за границею, которая и нам иногда
бывает удобна, но чаще очень не удобна. У нее здесь есть на послугах один
редактор, ее Корибант с тазиком вместо головы: он за ней идет и в бубен
бьет, и в барабан гремит - чтобы только шум сделать {10}. Цибела приняла
обиженных под свою крепкую руку, а Корибант пошел печатать ее "артикли"
{Статьи (от англ.- article).} о "пострадавших мужах", где попутно бросали на
нас укоризны... Мы старались сбыть это с рук, уступив участливое попечение о
"высеченных мужах" другому ведомству, но это другое ведомство сверх ожидания
оказалось очень хитро и лишено благородного честолюбия, оно отказалось
принять "оскорбленных мужей", и наше положение становилось крайне
щекотливым... А вдобавок в это же самое время пришли кое-какие известия, -
что в числе утешенных нами пострадавших мужей были два обманщика, которые
вовсе нимало не страдали от Паницы... И что же, если это продлится и далее?
Но тут - велик Бог земли русской - восстали сами из среды людей оный
славный Редедя и Корибант Цибелы.
V
Корибант приехал к нам в каком-то невероятном мундире какого-то никому
не известного ведомства и попросил у нас сведений: что нам известно о
"мужах" и что мы намереваемся для них делать?
Конечно, ему можно было ничего не сказать, но он был так мил с этой
своею наивностию, что я отступил от меттерниховской системы и увлекся
прямолинейным бисмаркизмом. Я сказал Корибанту, что нам очень трудно
успокоить всех высеченных "мужей", и к тому же нам известно, что иногда на
это жалуются такие, которые на самом деле едва ли были высечены...
Но тут Корибант добродушно меня перебил и сказал:
- "Едва ли"... Это смешно! Как же это "едва ли"? В этом можно
убедиться!
- Однако, - говорю, - к сожалению, или, пожалуй, к радости за них, -
есть место для таких сомнений.
- Вздор! вздор! - затвердил он и замахал рукою, - я говорю вам - я в
этом убежден!
Мне он показался очень интересным, и я его попробовал убедить, сказав,
что имею об этом "достоверные сведения", но это заставило его еще более
развернуться. Наши "сведения" вызвали у него уже не улыбку, а хохот.
Он прямо объявил, что нашим сведениям не верит и может их опровергнуть.
- Да? - воскликнул я, - вы можете это опровергнуть! В таком случае, -
сказал я, - ваши возможности шире наших.
- О, без сомнения!
Поняв, какого сорта этот человек, мы ему не возражали, а старались,
чтобы он ушел от нас ничем не огорченный, и потому сказали ему, что если мы
получим удостоверения, что наши известия неверны, то мы от них откажемся, но
- чуть только Корибант услышал слово "удостоверение", как он дернул
презрительно плечами и, хлопнув себя ладонью по своей жирной ляжке,
заговорил повышенным тоном:
- Вот, вот, вот!! Теперь я чувствую, где нахожусь! "Удостоверение"! -
Это именно то слово, которого я ждал и д