Выпили и закусили.
- У меня, брат, нынче все как-то живот болит, - сказал Прокудин.
- Ты говори, дело-то у тебя какое до меня? - отвечал Костик.
- Такое дело, что жаль мне тебя, старого друга: вот какое дело!
- Благодарим, - отвечал Костик совершенно серьезно.
- Право.
- Да я ж тебя и благодарю.
- Хоть мне и не надобен твой капитал и не под руку он мне, - сла-ть
господи, свой достаток есть, - ну, одначе, вижу, что надо тебя приютить в
товарищи.
Костик молчал. Он смекал, что Прокудин что-то надумал.
- Выпьем-ка по другому, - сказал Прокудин. Выпили.
- Еще одну.
И еще по одной выпили.
- Только вот что, - сказал Прокудин.
- Что?
- У меня есть до тебя просьба. Да вряд, парень, сослужишь.
- Говори, какая такая просьба?
- А если как сослужишь, то не то, что то есть вот эта конпания, - это:
тьфу! (Прокудин плюнул), - а по гроб жизни тебя не забуду. Что хочешь, во
всем тебе не откажу.
- Да говори, говори.
- Словом скажу: считаться не будем, как услужишь.
- Да полно калякать-то: говори, в чем дело. Прокудин воззрился в
Костика, помолчал и потом тихонько сказал:
- Парня хочу женить.
- Ну.
- Невесту надоть достать.
- Что ж, есть на примете, что ли?
- Есть.
- Девка?
- 3намо, девка.
- Знамо! А может, вдова.
- Девка.
- За, чем же дело стало?
- Да за тобой.
- Как за мной?
- Гришутка парень смирный да непоказной. Из наших ему невест не
выберешь: все сорви-головы девки.
- Стало, из чужих насмотрел?
- Из чужих.
- Дальняя, откуда?
- Нет, сблизу. Да не в том штука. А тебя надо просить: ты парень
ловкой; без тебя этого дела не обделаешь.
- Да чия ж такая будет эта девка?
- А вот выпьем, да и скажу.
Выпили по четвертому стакану. В голове у Костика заходило. Он закурил
трубку и спросил:
- Ну, чья?
- Да что, брат! не знаю, и говорить ли? И тебе, должно, этому делу не
помочь. А уж уважал бы я тебя; то есть вот как бы уважал, что на век бы ты
пошел. Только что нет, не сдействуешь ты, - говорил Прокудин, выгадывая
время, чтобы Костика покрепче разобрало вино и жадность. - А ты ловок,
шельма, на эти дела!
- Да говори! - крикнул Костик. - Знаю я эту девку, что ли?
- Знаешь, - отвечал, прищуривая глаза и улыбаясь, Прокудин.
- Кто ж она такая?
- Честная девка.
- Честная! да откуда?
- Из хорошей семьи, из разумной.
- Как ее звать?
- Настасьею. Догадался, что ли? А по батюшке Борисовной, коли уж ты
нонеча недогадлив стал.
Костик захохотал.
- Это-то дело! - вскрикнул он. - Ну, дело! Это дело все равно что
сделано.
- Ой?
- Разумеется.
- Не врешь, парень? - проговорил Прокудин, улыбаясь и наклоняясь к
Костику.
- Разводи толковище-то!
Они поцеловались, и еще по стакану выпили, и еще, и еще, и так весь
штоф высушили. Не мог Костик нарадоваться, что этим дело разъяснилось. Он
все думал, что не имеет ли Прокудин какого умысла принять его не в половину,
а на малую часть или не загадает ли ему какого дела опасного. С радости все
целовался пьяный брат, продавши родную сестру за корысть, за прибытки.
III
Костик недолго собирался. На другой же день он вызвал сестру в чулан и
объявил ей свою волю. Девка так и ахнула.
- Это за гугнявого-то? - с
- У меня, брат, нынче все как-то живот болит, - сказал Прокудин.
- Ты говори, дело-то у тебя какое до меня? - отвечал Костик.
- Такое дело, что жаль мне тебя, старого друга: вот какое дело!
- Благодарим, - отвечал Костик совершенно серьезно.
- Право.
- Да я ж тебя и благодарю.
- Хоть мне и не надобен твой капитал и не под руку он мне, - сла-ть
господи, свой достаток есть, - ну, одначе, вижу, что надо тебя приютить в
товарищи.
Костик молчал. Он смекал, что Прокудин что-то надумал.
- Выпьем-ка по другому, - сказал Прокудин. Выпили.
- Еще одну.
И еще по одной выпили.
- Только вот что, - сказал Прокудин.
- Что?
- У меня есть до тебя просьба. Да вряд, парень, сослужишь.
- Говори, какая такая просьба?
- А если как сослужишь, то не то, что то есть вот эта конпания, - это:
тьфу! (Прокудин плюнул), - а по гроб жизни тебя не забуду. Что хочешь, во
всем тебе не откажу.
- Да говори, говори.
- Словом скажу: считаться не будем, как услужишь.
- Да полно калякать-то: говори, в чем дело. Прокудин воззрился в
Костика, помолчал и потом тихонько сказал:
- Парня хочу женить.
- Ну.
- Невесту надоть достать.
- Что ж, есть на примете, что ли?
- Есть.
- Девка?
- 3намо, девка.
- Знамо! А может, вдова.
- Девка.
- За, чем же дело стало?
- Да за тобой.
- Как за мной?
- Гришутка парень смирный да непоказной. Из наших ему невест не
выберешь: все сорви-головы девки.
- Стало, из чужих насмотрел?
- Из чужих.
- Дальняя, откуда?
- Нет, сблизу. Да не в том штука. А тебя надо просить: ты парень
ловкой; без тебя этого дела не обделаешь.
- Да чия ж такая будет эта девка?
- А вот выпьем, да и скажу.
Выпили по четвертому стакану. В голове у Костика заходило. Он закурил
трубку и спросил:
- Ну, чья?
- Да что, брат! не знаю, и говорить ли? И тебе, должно, этому делу не
помочь. А уж уважал бы я тебя; то есть вот как бы уважал, что на век бы ты
пошел. Только что нет, не сдействуешь ты, - говорил Прокудин, выгадывая
время, чтобы Костика покрепче разобрало вино и жадность. - А ты ловок,
шельма, на эти дела!
- Да говори! - крикнул Костик. - Знаю я эту девку, что ли?
- Знаешь, - отвечал, прищуривая глаза и улыбаясь, Прокудин.
- Кто ж она такая?
- Честная девка.
- Честная! да откуда?
- Из хорошей семьи, из разумной.
- Как ее звать?
- Настасьею. Догадался, что ли? А по батюшке Борисовной, коли уж ты
нонеча недогадлив стал.
Костик захохотал.
- Это-то дело! - вскрикнул он. - Ну, дело! Это дело все равно что
сделано.
- Ой?
- Разумеется.
- Не врешь, парень? - проговорил Прокудин, улыбаясь и наклоняясь к
Костику.
- Разводи толковище-то!
Они поцеловались, и еще по стакану выпили, и еще, и еще, и так весь
штоф высушили. Не мог Костик нарадоваться, что этим дело разъяснилось. Он
все думал, что не имеет ли Прокудин какого умысла принять его не в половину,
а на малую часть или не загадает ли ему какого дела опасного. С радости все
целовался пьяный брат, продавши родную сестру за корысть, за прибытки.
III
Костик недолго собирался. На другой же день он вызвал сестру в чулан и
объявил ей свою волю. Девка так и ахнула.
- Это за гугнявого-то? - с