ь часов.
- Что ж, давайте ужинать. Авось подойдет, - скомандовал, начиная
умывать руки, отец Вавила. - Да, да, да: поужинаем, а потом литийку...
Хорошо? По отце Сергие-то, говорю, литийку все пропоем?
Стали ужинать, и поужинали, и "со святыми упокой" пропели отцу Сергию,
а Василий Петрович все еще не возвращался.
Отец Прохор убрал со стола лишнюю посуду, а сковороду с рыбой, тарелку,
соль, хлеб и пяток яиц оставил на столе, потом вышел из хаты и, возвратясь,
оказал:
- Нет, не видать.
- Кого не видать? - опросил отец Вавила.
- Василья Петровича.
- Уж если б тут был, так не стоял бы за дверью. Он теперь, видно, на
прогулку вздумал.
Отец Прохор и отец Вавила непременно хотели меня уложить на одной из
своих постелей. Насилу я отговорился, взял себе одну из мягких ситниковых
рогож работы покойного отца Сергия и улегся под окном на лавке. Отец Прохор
дал мне подушку, погасил свечу, еще раз вышел и довольно долго там
оставался. Очевидно, он поджидал "блажного", но не дождался и, возвратясь,
сказал только:
- А гроза непременно соберется.
- Может быть, и не будет, - сказал я, желая успокоить себя насчет
исчезшего Овцебыка.
- Нет, будет: парило нынче крепко.
- Да уж давно парит.
- У меня поясницу так и ломит, - подсказал отец Вавила.
- И муха с самого утра как оглашенная в рожу лезла, - добавил отец
Прохор, фундаментально повернувшись на своей массивной кровати, и все мы,
кажется, в эту же самую минуту и заснули. На дворе стояла страшная темень,
но дождя еще не было.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
- Встань! - говорил мне отец Вавила, толкая меня на постели. - Встань!
нехорошо спать в такую пору. Неравен час воли божией.
Не разобрав, в чем дело, я проворно вскочил и сел на лавке. Перед
образником горела тоненькая восковая свеча, и отец Прохор в одном белье
стоял на коленях и молился. Страшный удар грома, с грохотом раскатившийся
над озером и загудевший по лесу, объяснил причину тревоги. Муха, значит,
недаром лезла в рожу отцу Прохору.
- Где Василий Петрович? - опросил я стариков.
Отец Прохор, не переставая "шептать молитву, обернулся ко мне лицом и
показал движением, что Овцебык еще не возвращался. Я посмотрел на мои часы:
был ровно час пополуночи. Отец Вавила, также в одном белье и в коленкоровом
ватном нагруднике, смотрел в окно; я тоже подошел к окну и стал смотреть.
При беспрерывной молнии, светло озарявшей все открывавшееся из окна
пространство, можно было видеть, что земля довольно суха. Дождя большого,
значит, не было с тех пор, как мы заснули. Но гроза была страшная. Удар
следовал за ударом, один другого громче, один другого ужаснее, а молния не
умолкала ни на минуту. Словно все небо разверзлось и готово было с грохотом
упасть на землю огненным потоком.
- Где он может быть? - сказал я, невольно думая об Овцебыке.
- И не говори лучше, - отозвался отец Вавила, не отходя от окна.
- Не случилось ли чего с ним?
- Да случиться, кажется, чему бы! Зверя большого нет тут. Разве лихой
человек - так и то не слышно было давно. Нет, так небось ходит. Ведь на него
какая блажь найдет.
- А вид точно прекрасный, - продолжал старик, любуясь озером, которое
молния освещала до самого противоположного берега.
В это мгновение грянул такой удар, что вся хата затряслась; отец Прохор
упал на землю, а
- Что ж, давайте ужинать. Авось подойдет, - скомандовал, начиная
умывать руки, отец Вавила. - Да, да, да: поужинаем, а потом литийку...
Хорошо? По отце Сергие-то, говорю, литийку все пропоем?
Стали ужинать, и поужинали, и "со святыми упокой" пропели отцу Сергию,
а Василий Петрович все еще не возвращался.
Отец Прохор убрал со стола лишнюю посуду, а сковороду с рыбой, тарелку,
соль, хлеб и пяток яиц оставил на столе, потом вышел из хаты и, возвратясь,
оказал:
- Нет, не видать.
- Кого не видать? - опросил отец Вавила.
- Василья Петровича.
- Уж если б тут был, так не стоял бы за дверью. Он теперь, видно, на
прогулку вздумал.
Отец Прохор и отец Вавила непременно хотели меня уложить на одной из
своих постелей. Насилу я отговорился, взял себе одну из мягких ситниковых
рогож работы покойного отца Сергия и улегся под окном на лавке. Отец Прохор
дал мне подушку, погасил свечу, еще раз вышел и довольно долго там
оставался. Очевидно, он поджидал "блажного", но не дождался и, возвратясь,
сказал только:
- А гроза непременно соберется.
- Может быть, и не будет, - сказал я, желая успокоить себя насчет
исчезшего Овцебыка.
- Нет, будет: парило нынче крепко.
- Да уж давно парит.
- У меня поясницу так и ломит, - подсказал отец Вавила.
- И муха с самого утра как оглашенная в рожу лезла, - добавил отец
Прохор, фундаментально повернувшись на своей массивной кровати, и все мы,
кажется, в эту же самую минуту и заснули. На дворе стояла страшная темень,
но дождя еще не было.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
- Встань! - говорил мне отец Вавила, толкая меня на постели. - Встань!
нехорошо спать в такую пору. Неравен час воли божией.
Не разобрав, в чем дело, я проворно вскочил и сел на лавке. Перед
образником горела тоненькая восковая свеча, и отец Прохор в одном белье
стоял на коленях и молился. Страшный удар грома, с грохотом раскатившийся
над озером и загудевший по лесу, объяснил причину тревоги. Муха, значит,
недаром лезла в рожу отцу Прохору.
- Где Василий Петрович? - опросил я стариков.
Отец Прохор, не переставая "шептать молитву, обернулся ко мне лицом и
показал движением, что Овцебык еще не возвращался. Я посмотрел на мои часы:
был ровно час пополуночи. Отец Вавила, также в одном белье и в коленкоровом
ватном нагруднике, смотрел в окно; я тоже подошел к окну и стал смотреть.
При беспрерывной молнии, светло озарявшей все открывавшееся из окна
пространство, можно было видеть, что земля довольно суха. Дождя большого,
значит, не было с тех пор, как мы заснули. Но гроза была страшная. Удар
следовал за ударом, один другого громче, один другого ужаснее, а молния не
умолкала ни на минуту. Словно все небо разверзлось и готово было с грохотом
упасть на землю огненным потоком.
- Где он может быть? - сказал я, невольно думая об Овцебыке.
- И не говори лучше, - отозвался отец Вавила, не отходя от окна.
- Не случилось ли чего с ним?
- Да случиться, кажется, чему бы! Зверя большого нет тут. Разве лихой
человек - так и то не слышно было давно. Нет, так небось ходит. Ведь на него
какая блажь найдет.
- А вид точно прекрасный, - продолжал старик, любуясь озером, которое
молния освещала до самого противоположного берега.
В это мгновение грянул такой удар, что вся хата затряслась; отец Прохор
упал на землю, а