осле и Дарью спросить, - отвечала мужу Платонида
Андревна.
Калитка хлопнула на блок, и из-за гряды синих бобов в ту же минуту с
испугом высунулась голова Авенира. Он проворно запрыгал опять козлом через
гряды и на бегу тихо показывал Платониде Андревне рукою на гряду гороха.
- Скройся ты с глаз моих, нерачитель ненавистный! - проговорила,
встречая его и озираясь по сторонам, Платонида Андревна. - Что ты бзыришь-то
козлом по огороду? Пошел, тебе говорят, вон!
Но Авенир, не слушая этого приказа, тихо взял невестку за рукав и тихо
же с серьезной миной указал ей рукою на гороховую гряду, за которой
скрывался доселе Пизонский.
Платонида Андревна только что взглянула по этому направлению, как
пронзительно вскрикнула и уронила из рук чашу со свекольником. В горохе, в
нескольких шагах от поставленного для воробьев пугала, стояла длинная
смешная фигура Пизонского, на которой, тоже как и на пугале, висели лохмотья
мокрого коленкорового халата, подпоясанного зеленою коноплею.
- Миленькая! Постой! Миленькая Платонида Андревна, постойте! -
заговорил Пизонский, вылезая из-за своей засады. - Як тебе, девушка, не с
злом пришла.
Платонида Андревна с немым удивлением рассматривала предстоящую ей
странную фигуру; ей казалось, что это само гороховое пугало сошло с места,
чтобы обличить ее в грехе Иродиады, то есть в ее хотя детской, но все-таки
сердечной слабости к мужниному брату.
Константин Ионыч, разрушая убеждения Платониды Андревны о его тождестве
с гороховым пугалом, поспешил счесться с нею родством, лотом напомнил, как
его три дня назад приняли Маркел Семеныч и муж Платониды Марко Маркелыч, и,
наконец, поклонившись Платониде Андревне до земли, стал просить ее пособить
ему приютить спрятанных им на коноплянике детей.
Известное дело, что никогда и никому женщина не способна оказать более
(великодушного сочувствия и услуги, как человеку, сделавшемуся случайно
поверенным ее сердечной слабости.
Платонида Андревна подтвердила непреложную истину этого мнения: не
расспрашивая ничего более у Пизонского, она прямо обратилась с вопросом к
Авениру:
- Ну, как же быть? Что же мы, Авенир, сделаем?
Авенир только развел руками.
- Разве вот что, - продолжала Платонида Андревиа, - разве ступай ты,
Авенирка, от меня к бабушке Роховне; она хоть и не из церковных, но не
строгая; она, может, сжалится - примет.
А Пизонский продолжал:
- И доложу тебе, моя умница, что одежонки на них, на бедных птенчиках,
теперь никакой нет ровнехонько; одна таки еще в рубашечке, а другая,
меньшенькая - совсем голенькая. Завернула я ее в свои штанцы, да не очень ей
в них пристойно, а ее лохмотики все свалились, да, совсем свалились.
- Это ничего, - отвечала Платонида Андревна, - лохмотиков я сейчас
вынесу. Чтоб только Дарья-воровка за мною как не подсмотрела! - добавила
она, взглянув на Авенира и приложив к губам палец. - Она нонче все за мной,
как есть всякий мой шаг замечает.
- А вы, невестка, будто как на пугало что негодное несете: сверните в
комочек, да и пронесите, - научал Авенир невестку.
- Только я свое разве что - детского у меня ничего нет, потому детей у
нас нет в доме - не рожаю я, - заговорила, бегучи к калитке, Платонида
Андревна.
Минут через пять она громко закричала на дворе "шугууу!" и выскочила на
огород с туго св
Андревна.
Калитка хлопнула на блок, и из-за гряды синих бобов в ту же минуту с
испугом высунулась голова Авенира. Он проворно запрыгал опять козлом через
гряды и на бегу тихо показывал Платониде Андревне рукою на гряду гороха.
- Скройся ты с глаз моих, нерачитель ненавистный! - проговорила,
встречая его и озираясь по сторонам, Платонида Андревна. - Что ты бзыришь-то
козлом по огороду? Пошел, тебе говорят, вон!
Но Авенир, не слушая этого приказа, тихо взял невестку за рукав и тихо
же с серьезной миной указал ей рукою на гороховую гряду, за которой
скрывался доселе Пизонский.
Платонида Андревна только что взглянула по этому направлению, как
пронзительно вскрикнула и уронила из рук чашу со свекольником. В горохе, в
нескольких шагах от поставленного для воробьев пугала, стояла длинная
смешная фигура Пизонского, на которой, тоже как и на пугале, висели лохмотья
мокрого коленкорового халата, подпоясанного зеленою коноплею.
- Миленькая! Постой! Миленькая Платонида Андревна, постойте! -
заговорил Пизонский, вылезая из-за своей засады. - Як тебе, девушка, не с
злом пришла.
Платонида Андревна с немым удивлением рассматривала предстоящую ей
странную фигуру; ей казалось, что это само гороховое пугало сошло с места,
чтобы обличить ее в грехе Иродиады, то есть в ее хотя детской, но все-таки
сердечной слабости к мужниному брату.
Константин Ионыч, разрушая убеждения Платониды Андревны о его тождестве
с гороховым пугалом, поспешил счесться с нею родством, лотом напомнил, как
его три дня назад приняли Маркел Семеныч и муж Платониды Марко Маркелыч, и,
наконец, поклонившись Платониде Андревне до земли, стал просить ее пособить
ему приютить спрятанных им на коноплянике детей.
Известное дело, что никогда и никому женщина не способна оказать более
(великодушного сочувствия и услуги, как человеку, сделавшемуся случайно
поверенным ее сердечной слабости.
Платонида Андревна подтвердила непреложную истину этого мнения: не
расспрашивая ничего более у Пизонского, она прямо обратилась с вопросом к
Авениру:
- Ну, как же быть? Что же мы, Авенир, сделаем?
Авенир только развел руками.
- Разве вот что, - продолжала Платонида Андревиа, - разве ступай ты,
Авенирка, от меня к бабушке Роховне; она хоть и не из церковных, но не
строгая; она, может, сжалится - примет.
А Пизонский продолжал:
- И доложу тебе, моя умница, что одежонки на них, на бедных птенчиках,
теперь никакой нет ровнехонько; одна таки еще в рубашечке, а другая,
меньшенькая - совсем голенькая. Завернула я ее в свои штанцы, да не очень ей
в них пристойно, а ее лохмотики все свалились, да, совсем свалились.
- Это ничего, - отвечала Платонида Андревна, - лохмотиков я сейчас
вынесу. Чтоб только Дарья-воровка за мною как не подсмотрела! - добавила
она, взглянув на Авенира и приложив к губам палец. - Она нонче все за мной,
как есть всякий мой шаг замечает.
- А вы, невестка, будто как на пугало что негодное несете: сверните в
комочек, да и пронесите, - научал Авенир невестку.
- Только я свое разве что - детского у меня ничего нет, потому детей у
нас нет в доме - не рожаю я, - заговорила, бегучи к калитке, Платонида
Андревна.
Минут через пять она громко закричала на дворе "шугууу!" и выскочила на
огород с туго св