, отшвырнув девереву руку,
Платонида Андревна. - Важность он какую придумал, - продолжала она, - что я
поцеловала! В этом остроге живучи, черта с рогами, и того поцелуешь.
- А вот же и опять, невестка, неправду сказали; вот не очень-то вы
брата целуете.
- Авенир! - крикнула, приподнявшись и стараясь говорить как можно
строже, Платонида Андревна. - Что ты, негодный ты парень, очень хочешь, чтоб
я тебя изругала? Так я тебя, поганого мальчишку, сейчас вот как нельзя хуже
отделаю.
- Да что вы это все меня мальчишка да мальчишка. Полно вам; пора и
перестать мальчишкой-то звать меня.
- А потому я тебя так зову, что ты мальчишка.
- Что мне двадцать один год, то и вам ведь столько же. Ничуть моего не
больше на свете прожили.
- Я женщина.
- А я мужчина.
- Дурак ты, а не мужчина. Важность какая, мужчина! Да и разве такие-то
бывают мужчины?
- Да, а то, невестка, какие же?
- Какие?.. А я вот не посмотрю, что ты мужчина, да оплеуху тебе хорошую
дам.
- Ну и что ж такое - дам!
- И, ей-богу, дам!
- Да сделайте одолжение.
- И ударю тебя, и изругаю, и как не надо хуже высрамлю, - сказала,
возвышая голос и на этот раз непритворно сердясь, Платонида Андревна. - Что
это в самом деле за наказание! Ничего, балбеска этакой, не делает; на пильню
его калачом не заманишь, торговле не учится, с пристани все норовит как бы
ему домой скорей; да еще теперь что себе, мерзавец, вообразил? Голова б у
другого треснула такое подумать. Иди ты, негодный, прочь! - крикнула она,
размахнувшись на Авенира чашкой. - Прочь; а то сейчас брата крикну!
- Платоннннида! - раздался в эту минуту со двора из-за сарая сухой,
дребезжащий голос.
При первых звуках этого голоса Авенир запрыгал козлом через гряды и,
перескочив через межу в горох, очутился как раз лицом к лицу с притаившимся
здесь Пизонским.
Оба они сидели на корточках друг против друга, как сидят рано утром на
лесной опушке молодые зайцы, и оба протирали себе руками удивленные глаза.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Между тем Платонида Андревна, следя с улыбкой за прыгающим Авениром,
спокойно отвечала мужу:
- Сейчас!
- Что, не знаешь ли ты, где это Авенир? - продолжал тот же голос уже
несколько ближе.
- Нет, Марко Маркелыч, не знаю, - опять отозвалась Платонида Андревна.
В калитке показался похожий на ежа низенький черный с проседью человек
лет сорока пяти, с злою физиономиею и сурово выглядывающими исподлобья
подозрительными глазами.
- А здесь его нет? - спросил он, остановясь и распявшись руками на
калитке.
- Нет.
- И не бывал?
- И не бывал.
- Взаправду?
- Да что же ему здесь, Марко Маркелыч, делать?
- Где ж это он, шальная собака, запропастился?
- Мне будто показалось что-то, что он на пристань рано пошел, -
отвечала Платонида Андревна.
- Опять же таки все это он без времени делает.
- Торопился, видно, что работы много.
- Усерден очень! Ну-к быть ему нынче за это усердие опять без чаю. Мы с
батюшкой идем на прядильню, а ты, если он вернется, чтоб самовара ему
другого не смела ставить! Слышишь ты про то или нет?
- Слышу.
- Не давать ему чаю, когда он своего времени не помнит.
- Не дам.
- Такой мой приказ: не давать!
- Да не дам же, не дам, Марко Маркелыч. Неужели ж таки я вас в этом
ослушаюсь? Можете п
Платонида Андревна. - Важность он какую придумал, - продолжала она, - что я
поцеловала! В этом остроге живучи, черта с рогами, и того поцелуешь.
- А вот же и опять, невестка, неправду сказали; вот не очень-то вы
брата целуете.
- Авенир! - крикнула, приподнявшись и стараясь говорить как можно
строже, Платонида Андревна. - Что ты, негодный ты парень, очень хочешь, чтоб
я тебя изругала? Так я тебя, поганого мальчишку, сейчас вот как нельзя хуже
отделаю.
- Да что вы это все меня мальчишка да мальчишка. Полно вам; пора и
перестать мальчишкой-то звать меня.
- А потому я тебя так зову, что ты мальчишка.
- Что мне двадцать один год, то и вам ведь столько же. Ничуть моего не
больше на свете прожили.
- Я женщина.
- А я мужчина.
- Дурак ты, а не мужчина. Важность какая, мужчина! Да и разве такие-то
бывают мужчины?
- Да, а то, невестка, какие же?
- Какие?.. А я вот не посмотрю, что ты мужчина, да оплеуху тебе хорошую
дам.
- Ну и что ж такое - дам!
- И, ей-богу, дам!
- Да сделайте одолжение.
- И ударю тебя, и изругаю, и как не надо хуже высрамлю, - сказала,
возвышая голос и на этот раз непритворно сердясь, Платонида Андревна. - Что
это в самом деле за наказание! Ничего, балбеска этакой, не делает; на пильню
его калачом не заманишь, торговле не учится, с пристани все норовит как бы
ему домой скорей; да еще теперь что себе, мерзавец, вообразил? Голова б у
другого треснула такое подумать. Иди ты, негодный, прочь! - крикнула она,
размахнувшись на Авенира чашкой. - Прочь; а то сейчас брата крикну!
- Платоннннида! - раздался в эту минуту со двора из-за сарая сухой,
дребезжащий голос.
При первых звуках этого голоса Авенир запрыгал козлом через гряды и,
перескочив через межу в горох, очутился как раз лицом к лицу с притаившимся
здесь Пизонским.
Оба они сидели на корточках друг против друга, как сидят рано утром на
лесной опушке молодые зайцы, и оба протирали себе руками удивленные глаза.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Между тем Платонида Андревна, следя с улыбкой за прыгающим Авениром,
спокойно отвечала мужу:
- Сейчас!
- Что, не знаешь ли ты, где это Авенир? - продолжал тот же голос уже
несколько ближе.
- Нет, Марко Маркелыч, не знаю, - опять отозвалась Платонида Андревна.
В калитке показался похожий на ежа низенький черный с проседью человек
лет сорока пяти, с злою физиономиею и сурово выглядывающими исподлобья
подозрительными глазами.
- А здесь его нет? - спросил он, остановясь и распявшись руками на
калитке.
- Нет.
- И не бывал?
- И не бывал.
- Взаправду?
- Да что же ему здесь, Марко Маркелыч, делать?
- Где ж это он, шальная собака, запропастился?
- Мне будто показалось что-то, что он на пристань рано пошел, -
отвечала Платонида Андревна.
- Опять же таки все это он без времени делает.
- Торопился, видно, что работы много.
- Усерден очень! Ну-к быть ему нынче за это усердие опять без чаю. Мы с
батюшкой идем на прядильню, а ты, если он вернется, чтоб самовара ему
другого не смела ставить! Слышишь ты про то или нет?
- Слышу.
- Не давать ему чаю, когда он своего времени не помнит.
- Не дам.
- Такой мой приказ: не давать!
- Да не дам же, не дам, Марко Маркелыч. Неужели ж таки я вас в этом
ослушаюсь? Можете п