как-то весь сократившись, Бахарев, как бы подражая в этом рассказе
какой-то директрисе, которая каждое утро спрашивала своих воспитанниц:
``Дети, чего вам?`` А дети ей всякое утро отвечали хором: ``Картофелю``.
Все были очень рады, что буря проходит, и все рассмеялись. И
заплаканная Лиза, и солидная Женни, и рыцарственная Зина, бесцветная Софи, и
даже сама Ольга Сергеевна не могла равнодушно смотреть на Егора Николаевича,
который, продекламировав последний раз ``картоооффелллю``, остался в
принятом им на себя сокращенном виде и смотрел робкими институтскими глазами
в глаза Женни.
-- Это вовсе не похоже; никогда этого у нас не было, -- смеясь,
отвечала Бахареву Женни.
-- Как? как не было? Не было этого у вас, Лизок? Не просили вы себе
всякий день кааартоооффеллю!
-- Нет, папа: нас хорошо кормили. Теперь в институтах хорошо кормят.
-- Ну, рассказывайте, хорошо. Знаем мы это хорошо! На десять штук фунт
мяса сварят, а то все кааартоооффеллю.
-- Да нет же, папа, не знаете вы, -- шутливо возразила Лиза.
-- Реформы, значит, реформы, и до вас дошли благодетельные реформы?
-- Да, теперь по всему заметно, что в институтах иные порядки настали.
Преждних порядков уж нет, -- как-то двусмысленно заметила Ольга Сергеевна.
-- Да вот я смотрю на Евгению Петровну: кровь с молоком. Если бы старые
годы -- с сердечком распростись.
-- Стыдно подсмеиваться, Егор Николаевич, -- заметила Женни и
покраснела.
-- А краснеют-то нынешние институтки еще так же точно, как и прежние,
-- продолжал шутить старик.
-- Не все, папа, -- весело заметила Лиза.
-- Да, не все, -- вздохнув и приняв угнетенный вид, подхватила Ольга
Сергеевна. -- Из нынешних институток есть такие, что, кажется, ни перед чем
и ни перед кем не покраснеют. О чем прежние и думать-то, и рассуждать не
умели, да и не смели, в том некоторые из нынешних с старшими зуб за зуб. Ни
советы им, ни наставления, ничто не нужно. Сами все больше других знают и
никем и ничем не дорожат.
Лиза взглянула на Гловацкую и сохранила совершенное спокойствие во все
время, пока мать загинала ей эту шпильку. За чаем шпигованье повторилось
снова.
-- Пойдемте на озеро, Женичка. Вы ведь еще не были на нашем озере.
Будем там ловить рыбу, сварим уху и приедем, -- предложил Бахарев.
-- Нет, благодарю вас, Егор Николаевич, я не могу, я сегодня должна
быть дома.
-- Полноте, что вам там дома с своим стариком делать? У нас вот будет
такой гусарчик Канивцов -- чудо!
-- Бог с ним!
-- Сонька его совсем заполонила, разбойница, но вы... одно слово: veni,
vidi, vici.
-- Что это значит?
-- Пришел, увидел, победил.
-- Оооо! Мне этого пока вовсе не нужно.
-- Те-те-те, не нужно! Все так говорят -- не нужно, а женишка
порядочного сейчас и заплетут в свои розовые сети.
-- Я вам не сказала, что мне вовсе не нужно, а я говорю, мне это пока
не нужно.
-- А, -- рассмотреть хотите, это другое дело. Ну, а с нами-то нынче
оставайтесь.
-- Не могу, Егор Николаевич.
-- Лиза, что ж ты не просишь?
Лиза очень боялась этого разговора и чуть внятно проговорила:
-- Оставайся, Женни!
-- Не могу, Лиза; не проси. Ты знаешь, уж если бы было можно, я не
отказала бы себе в удовольствии и осталась бы с вами.
-- Вы не по-дружески ведете себя с Лизой, Женичка, --
какой-то директрисе, которая каждое утро спрашивала своих воспитанниц:
``Дети, чего вам?`` А дети ей всякое утро отвечали хором: ``Картофелю``.
Все были очень рады, что буря проходит, и все рассмеялись. И
заплаканная Лиза, и солидная Женни, и рыцарственная Зина, бесцветная Софи, и
даже сама Ольга Сергеевна не могла равнодушно смотреть на Егора Николаевича,
который, продекламировав последний раз ``картоооффелллю``, остался в
принятом им на себя сокращенном виде и смотрел робкими институтскими глазами
в глаза Женни.
-- Это вовсе не похоже; никогда этого у нас не было, -- смеясь,
отвечала Бахареву Женни.
-- Как? как не было? Не было этого у вас, Лизок? Не просили вы себе
всякий день кааартоооффеллю!
-- Нет, папа: нас хорошо кормили. Теперь в институтах хорошо кормят.
-- Ну, рассказывайте, хорошо. Знаем мы это хорошо! На десять штук фунт
мяса сварят, а то все кааартоооффеллю.
-- Да нет же, папа, не знаете вы, -- шутливо возразила Лиза.
-- Реформы, значит, реформы, и до вас дошли благодетельные реформы?
-- Да, теперь по всему заметно, что в институтах иные порядки настали.
Преждних порядков уж нет, -- как-то двусмысленно заметила Ольга Сергеевна.
-- Да вот я смотрю на Евгению Петровну: кровь с молоком. Если бы старые
годы -- с сердечком распростись.
-- Стыдно подсмеиваться, Егор Николаевич, -- заметила Женни и
покраснела.
-- А краснеют-то нынешние институтки еще так же точно, как и прежние,
-- продолжал шутить старик.
-- Не все, папа, -- весело заметила Лиза.
-- Да, не все, -- вздохнув и приняв угнетенный вид, подхватила Ольга
Сергеевна. -- Из нынешних институток есть такие, что, кажется, ни перед чем
и ни перед кем не покраснеют. О чем прежние и думать-то, и рассуждать не
умели, да и не смели, в том некоторые из нынешних с старшими зуб за зуб. Ни
советы им, ни наставления, ничто не нужно. Сами все больше других знают и
никем и ничем не дорожат.
Лиза взглянула на Гловацкую и сохранила совершенное спокойствие во все
время, пока мать загинала ей эту шпильку. За чаем шпигованье повторилось
снова.
-- Пойдемте на озеро, Женичка. Вы ведь еще не были на нашем озере.
Будем там ловить рыбу, сварим уху и приедем, -- предложил Бахарев.
-- Нет, благодарю вас, Егор Николаевич, я не могу, я сегодня должна
быть дома.
-- Полноте, что вам там дома с своим стариком делать? У нас вот будет
такой гусарчик Канивцов -- чудо!
-- Бог с ним!
-- Сонька его совсем заполонила, разбойница, но вы... одно слово: veni,
vidi, vici.
-- Что это значит?
-- Пришел, увидел, победил.
-- Оооо! Мне этого пока вовсе не нужно.
-- Те-те-те, не нужно! Все так говорят -- не нужно, а женишка
порядочного сейчас и заплетут в свои розовые сети.
-- Я вам не сказала, что мне вовсе не нужно, а я говорю, мне это пока
не нужно.
-- А, -- рассмотреть хотите, это другое дело. Ну, а с нами-то нынче
оставайтесь.
-- Не могу, Егор Николаевич.
-- Лиза, что ж ты не просишь?
Лиза очень боялась этого разговора и чуть внятно проговорила:
-- Оставайся, Женни!
-- Не могу, Лиза; не проси. Ты знаешь, уж если бы было можно, я не
отказала бы себе в удовольствии и осталась бы с вами.
-- Вы не по-дружески ведете себя с Лизой, Женичка, --