ть да раздувать и
надуют и себе всякие лихие болести, другим беспокойство. Ох ты, Господи!
Господи! -- произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, --
ты ищешь только покоя, а они знай истории разводят. И из-за чего, за что
девочку разгорячили! -- добавил он, и так хлопнул дверью, что в зале
задрожали стены.
Осторожно, на цыпочках входили в комнату Ольги Сергеевны Зина, Софи и
Женни. Женни шла сзади всех. Оба окна в комнате у Ольги Сергеевны были
занавешены зелеными шерстяными занавесками, и только в одном уголок
занавески был приподнят и приколот булавкой. В комнате был полусвет. Ольга
Сергеевна с несколько расстроенным лицом лежала в кровати. Возле ее подушек
стоял кругленький столик с баночками, пузыречками и чашкою недопитого чаю. В
ногах, держась обеими руками за кровать, стояла Лиза. Глаза у нее были
заплаканы и ноздерки раздувались.
-- Здравствуй, Женичка! -- безучастно произнесла Ольга Сергеевна,
подставляя щеку наклонившейся к ней девушке, и сейчас же непосредственно
продолжала: -- Положим, что ты еще ребенок, многого не понимаешь, и потому
тебе, разумеется, во многом снисходят; но, помилуй, скажи, что же ты за
репутацию себе составишь? Да и не себе одной; у тебя еще есть сестра
девушка. Положим опять и то, что Соничку давно знают здесь все, но все-таки
ты ее сестра.
-- Господи, maman! уж и сестре я даже могу вредить, ну что же это?
Будьте же, maman, хоть каплю справедливы, -- не вытерпела Лиза.
-- Ну да, я так и ожидала. Это цветочки, а будут еще ягодки.
-- Да Боже мой, что же я такое делаю? За какие вины мною все
недовольны? Все это за то, что к Женни на часок поехала без спроса? --
произнесла она сквозь душившие ее слезы.
-- Лиза! Лиза! -- произнесла вполголоса и качая головой Софи.
-- Что?
-- Оставьте ее, она не понимает, -- с многозначительной гримасой
простонала Ольга Сергеевна, -- она не понимает, что убивает родителей. Штуку
отлила: исчезла ночью при сторонних людях. Это все ничего для нее значит, --
оставьте ее.
Все замолчали. Лиза откинула набежавшие на лоб волосы и продолжала
спокойно стоять в прежнем положении.
-- Пусть свет, люди тяжелыми уроками научат тому, чего она не хочет
понимать, -- продолжала чрез некоторое время Ольга Сергеевна.
-- Да что же понимать, maman? -- совсем нетерпеливо спросила после
короткой паузы Лиза. -- У тети Агнии я сказала свое мнение, может быть очень
неверное и, может быть, очень некстати, но неужто это уж такой проступок,
которым нужно постоянно пилить меня?
-- Да, -- вздохнув, застонала Ольга Сергеевна. -- Одну глупость
сделаем, за другую возьмемся, а там за третью, за четвертую и так далее.
-- Если уж я так глупа, maman, то что ж со мной делать? Буду делать
глупости, мне же и будет хуже.
-- Ах, уйди, матушка, уйди Бога ради! -- нервно вскрикнула Ольга
Сергеевна. -- Не распускай при мне этой своей философии. Ты очень умна,
просвещенна, образованна, и я не могу с тобой говорить. Я глупа, а не ты, но
у меня есть еще другие дети, для которых нужна моя жизнь. Уйди, прошу тебя.
Лиза тихо повернулась и твердою, спокойною поступью вышла за двери.
"Глава пятнадцатая. ПЕРЕПИЛИЛИ"
Гловацкой очень хотелось выйти вслед за Лизой, но она осталась. Ольга
Сергеевна вздохнула, сделала гримасу и, обратясь к З
надуют и себе всякие лихие болести, другим беспокойство. Ох ты, Господи!
Господи! -- произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, --
ты ищешь только покоя, а они знай истории разводят. И из-за чего, за что
девочку разгорячили! -- добавил он, и так хлопнул дверью, что в зале
задрожали стены.
Осторожно, на цыпочках входили в комнату Ольги Сергеевны Зина, Софи и
Женни. Женни шла сзади всех. Оба окна в комнате у Ольги Сергеевны были
занавешены зелеными шерстяными занавесками, и только в одном уголок
занавески был приподнят и приколот булавкой. В комнате был полусвет. Ольга
Сергеевна с несколько расстроенным лицом лежала в кровати. Возле ее подушек
стоял кругленький столик с баночками, пузыречками и чашкою недопитого чаю. В
ногах, держась обеими руками за кровать, стояла Лиза. Глаза у нее были
заплаканы и ноздерки раздувались.
-- Здравствуй, Женичка! -- безучастно произнесла Ольга Сергеевна,
подставляя щеку наклонившейся к ней девушке, и сейчас же непосредственно
продолжала: -- Положим, что ты еще ребенок, многого не понимаешь, и потому
тебе, разумеется, во многом снисходят; но, помилуй, скажи, что же ты за
репутацию себе составишь? Да и не себе одной; у тебя еще есть сестра
девушка. Положим опять и то, что Соничку давно знают здесь все, но все-таки
ты ее сестра.
-- Господи, maman! уж и сестре я даже могу вредить, ну что же это?
Будьте же, maman, хоть каплю справедливы, -- не вытерпела Лиза.
-- Ну да, я так и ожидала. Это цветочки, а будут еще ягодки.
-- Да Боже мой, что же я такое делаю? За какие вины мною все
недовольны? Все это за то, что к Женни на часок поехала без спроса? --
произнесла она сквозь душившие ее слезы.
-- Лиза! Лиза! -- произнесла вполголоса и качая головой Софи.
-- Что?
-- Оставьте ее, она не понимает, -- с многозначительной гримасой
простонала Ольга Сергеевна, -- она не понимает, что убивает родителей. Штуку
отлила: исчезла ночью при сторонних людях. Это все ничего для нее значит, --
оставьте ее.
Все замолчали. Лиза откинула набежавшие на лоб волосы и продолжала
спокойно стоять в прежнем положении.
-- Пусть свет, люди тяжелыми уроками научат тому, чего она не хочет
понимать, -- продолжала чрез некоторое время Ольга Сергеевна.
-- Да что же понимать, maman? -- совсем нетерпеливо спросила после
короткой паузы Лиза. -- У тети Агнии я сказала свое мнение, может быть очень
неверное и, может быть, очень некстати, но неужто это уж такой проступок,
которым нужно постоянно пилить меня?
-- Да, -- вздохнув, застонала Ольга Сергеевна. -- Одну глупость
сделаем, за другую возьмемся, а там за третью, за четвертую и так далее.
-- Если уж я так глупа, maman, то что ж со мной делать? Буду делать
глупости, мне же и будет хуже.
-- Ах, уйди, матушка, уйди Бога ради! -- нервно вскрикнула Ольга
Сергеевна. -- Не распускай при мне этой своей философии. Ты очень умна,
просвещенна, образованна, и я не могу с тобой говорить. Я глупа, а не ты, но
у меня есть еще другие дети, для которых нужна моя жизнь. Уйди, прошу тебя.
Лиза тихо повернулась и твердою, спокойною поступью вышла за двери.
"Глава пятнадцатая. ПЕРЕПИЛИЛИ"
Гловацкой очень хотелось выйти вслед за Лизой, но она осталась. Ольга
Сергеевна вздохнула, сделала гримасу и, обратясь к З