?
-- Я очень несчастлива.
-- Где же твой муж?
-- Не знаю: может быть в остроге, может быть в кабаке, может быть в
каторге, -- ничего я о нем не знаю и на все готова.
Рассказывать о своем несчастии Полинька не любила и уклонялась от
всякою разговора, имеющего что-нибудь общее с ее судьбою. Поэтому,
познакомясь с Розановым, она тщательно избегала всякой речи о его положении
и не говорила о себе ничего никому, кроме Лизы, да и той сказала только то,
что мы слышали, что невольно сорвалось при первом свидании.
Полинька была довольно умна и еще более благоразумна, горда и
несловоохотлива.
Таково прошлое и таков в общих чертах характер этого нового лица. Лиза
познакомила Полиньку и с Бертольди, и Полинька пришлась по нраву Бертольди,
которой она нравилась более как лицо, подлежащее развитию. Они навестили раз
Полиньку в Сокольниках и вздумали сами переехать на дачу.
Не успел Розанов услыхать об этом предположении, которое он вполне
одобрял, как узнал, что Бертольди уже слетала и наняла две комнаты в
Богородицком. Дача была отвратительная, на голом косогоре, под вечным
солнечным припеком.
Городской квартиры Бахаревых нельзя было оставить совсем пустою, и Лиза
переехала на дачу с одною Бертольди.
Отношения Лизы к Бертольди были таковы, что хотя Бертольди при ней была
совершенно свободна и ничем не стеснялась, но она не получила не только
никакого влияния на Лизу, а, напротив, даже сама на нее посматривала. Может
быть, это в значительной степени происходило и оттого, что у Лизы были
деньги и Бертольди чувствовала, что живет на ее счет.
Как только переехали Лиза с Бертольди, Розанов немедленно отправился
навестить их и остался очень недоволен их дачею. Лиза тоже была ею
недовольна, но молчала, а Розанов раскорил ее ни к стру, ни к смотру.
Действительно, дача была из рук вон гадкая.
Бертольди никак не хотела с этим согласиться, надулась на Розанова и
ушла за дощатую переборку.
-- Бертолина! где вы скрылись? -- позвал Розанов, вовсе не подозревая,
что она обиделась.
Бертольди не отвечала.
-- Прощайте, Бертольдинька, -- сказал Розанов, уходя вместе с
Калистратовою, которую вызвался проводить до Сокольников.
-- Я вас прошу не фамильярничать со мною, -- резко отозвалась
Бертольди.
Лиза улыбнулась и проводила своих гостей.
-- Что это, она рассердилась, кажется? -- спросил Калистратову Розанов,
когда они вышли.
-- Разумеется.
-- За что же?
-- Не знаю; она ведь смешная.
Для Калистратовой Бертольди была только смешная. О Розанове она думала
хорошо: ей нравилось, что он говорит большею частию дело и знает людей не по
писаному.
Навестив еще раза два дачниц, Розанов прельстился их жизнью и решил сам
перебраться из города. Он раздобылся за недорогую цену на все лето
незавидною верховою лошадкою, чтобы ездить в больницу, и поселился в
Сокольниках, неподалеку от Полиньки.
Доктор ожидал, что они своим маленьким кружочком превесело проведут
лето и наберутся силы на повторение пережитой зимней скуки, суши и дрязг.
Отчего ж было на это и не надеяться?
Но, однако, это не так вышло. Лиза жила, отдыхая довольно спокойно, и
Бог знает, что она думала. Она была порою очень весела, порою довольно зла и
презрительно начала выражаться о чрезвычайно большом числ
-- Я очень несчастлива.
-- Где же твой муж?
-- Не знаю: может быть в остроге, может быть в кабаке, может быть в
каторге, -- ничего я о нем не знаю и на все готова.
Рассказывать о своем несчастии Полинька не любила и уклонялась от
всякою разговора, имеющего что-нибудь общее с ее судьбою. Поэтому,
познакомясь с Розановым, она тщательно избегала всякой речи о его положении
и не говорила о себе ничего никому, кроме Лизы, да и той сказала только то,
что мы слышали, что невольно сорвалось при первом свидании.
Полинька была довольно умна и еще более благоразумна, горда и
несловоохотлива.
Таково прошлое и таков в общих чертах характер этого нового лица. Лиза
познакомила Полиньку и с Бертольди, и Полинька пришлась по нраву Бертольди,
которой она нравилась более как лицо, подлежащее развитию. Они навестили раз
Полиньку в Сокольниках и вздумали сами переехать на дачу.
Не успел Розанов услыхать об этом предположении, которое он вполне
одобрял, как узнал, что Бертольди уже слетала и наняла две комнаты в
Богородицком. Дача была отвратительная, на голом косогоре, под вечным
солнечным припеком.
Городской квартиры Бахаревых нельзя было оставить совсем пустою, и Лиза
переехала на дачу с одною Бертольди.
Отношения Лизы к Бертольди были таковы, что хотя Бертольди при ней была
совершенно свободна и ничем не стеснялась, но она не получила не только
никакого влияния на Лизу, а, напротив, даже сама на нее посматривала. Может
быть, это в значительной степени происходило и оттого, что у Лизы были
деньги и Бертольди чувствовала, что живет на ее счет.
Как только переехали Лиза с Бертольди, Розанов немедленно отправился
навестить их и остался очень недоволен их дачею. Лиза тоже была ею
недовольна, но молчала, а Розанов раскорил ее ни к стру, ни к смотру.
Действительно, дача была из рук вон гадкая.
Бертольди никак не хотела с этим согласиться, надулась на Розанова и
ушла за дощатую переборку.
-- Бертолина! где вы скрылись? -- позвал Розанов, вовсе не подозревая,
что она обиделась.
Бертольди не отвечала.
-- Прощайте, Бертольдинька, -- сказал Розанов, уходя вместе с
Калистратовою, которую вызвался проводить до Сокольников.
-- Я вас прошу не фамильярничать со мною, -- резко отозвалась
Бертольди.
Лиза улыбнулась и проводила своих гостей.
-- Что это, она рассердилась, кажется? -- спросил Калистратову Розанов,
когда они вышли.
-- Разумеется.
-- За что же?
-- Не знаю; она ведь смешная.
Для Калистратовой Бертольди была только смешная. О Розанове она думала
хорошо: ей нравилось, что он говорит большею частию дело и знает людей не по
писаному.
Навестив еще раза два дачниц, Розанов прельстился их жизнью и решил сам
перебраться из города. Он раздобылся за недорогую цену на все лето
незавидною верховою лошадкою, чтобы ездить в больницу, и поселился в
Сокольниках, неподалеку от Полиньки.
Доктор ожидал, что они своим маленьким кружочком превесело проведут
лето и наберутся силы на повторение пережитой зимней скуки, суши и дрязг.
Отчего ж было на это и не надеяться?
Но, однако, это не так вышло. Лиза жила, отдыхая довольно спокойно, и
Бог знает, что она думала. Она была порою очень весела, порою довольно зла и
презрительно начала выражаться о чрезвычайно большом числ