олинька стала смелее и
несколько раз пыталась остановить мужа, но это уже не имело никакого
значения. Калистратов давно вел большую игру и, спустив все свое состояние,
ухнул более половины Полинькиного. Полиньке написал дядя, чтобы она
береглась, что она скоро будет нищею. Она попробовала отказаться от подписи
новых векселей; Калистратов взбесился, открыл окно и сказал, что сейчас
выкинет ребенка. Полинька подписала вексель на все свое состояние и к утру
была нищая.
С тех пор муж обращался с нею зверем. Вечно пьяный, он выгонял ее ночью
из дома, грозился раздавить голову ребенку, обзавелся солдаткой, но никуда
не выезжал.
Жизнь Полиньки была невыносима: ум ее словно присох, и она жила, не
видя никакого выхода из своего печального положения. Между тем муж ее вдруг
поправился: отрезвился, стал снова разъезжать, привозя каждый раз довольно
ценные подарки жене и ребенку.
Полинька не понимала, что это значит, и не смела ни о чем спросить
мужа.
Наконец все разрешилось: в одно прелестное утро все имение Полиньки
описали в удовлетворение кредиторов, представивших векселя Калистратова с
поручительною подписью его жены. Полинька сознала свою подпись, долги мужа
превышали ее состояние, и ее выгнали из ее имения. Они переехали в город, но
не успела Полинька здесь осмотреться, как мужа ее взяли в острог за
составление и выдачу фальшивых векселей. Полинька осталась одна с ребенком.
К дядям она не хотела возвращаться и быть им обязанной. Оставались у нее еще
маленькие деньжонки и вещицы. Полинька подумала, погадала и открыла
маленькую гостиницу для приезжающих.
Дело у нее кое-как пошло и при ее неутомимых стараниях обещало ей
сделаться делом очень выгодным. Но в это же время окончился суд над мужем.
Калистратов по недостатку доказательств был освобожден из острога и оставлен
в сильном подозрении. Оставаясь в городе, он стал осаждать Полиньку
беспрерывными требованиями вспомоществования, приходил к ней, заводил дебош
и, наконец, обратился к полиции с требованием обязать жену к совместному с
ним сожительству.
В Полиньке некоторые губернские власти приняли участие, наскоро
свертели передачу ее гостиницы другому лицу, а ее самое с ребенком
выпроводили из города. Корнету же Калистратову было объявлено, что если он
хоть мало-мальски будет беспокоить свою жену, то немедленно будет начато
дело о его жестоком обращении с нею и о неоднократном его покушении на жизнь
ребенка. Корнет утихомирился и куда-то исчез, так что и слуха о нем не было,
а Полинька явилась с своим сыном в Москву, придумывая, за что бы взяться и
чем жить. У нее теперь оставались уж самые ничтожные деньги.
С наступлением весны Полинька приютилась в одной комнате в Сокольниках
и стала работать чепчики на одну лавочку в Ножевой линии. Работа эта была
меледа, игра, не стоящая свеч; но Полинька все-таки работала и жила нуждно и
одиноко, не имея в виду ничего лучшего. Знакомых у нее не было; ребенок
часто хворал.
В таком-то положении Полинька Калистратова встретилась с Лизой и очень
ей обрадовалась.
-- Тебя нельзя узнать, Полинька! -- говорила ей Лиза.
-- Ах, мой друг! Поживи с мое, так и сама себя не узнаешь! -- отвечала
Полинька.
-- Да много ли ты меня старше? Три, четыре года какие-нибудь!
-- Горе, друг мой, а не годы считать надо.
-- Ты очень несчастлива
несколько раз пыталась остановить мужа, но это уже не имело никакого
значения. Калистратов давно вел большую игру и, спустив все свое состояние,
ухнул более половины Полинькиного. Полиньке написал дядя, чтобы она
береглась, что она скоро будет нищею. Она попробовала отказаться от подписи
новых векселей; Калистратов взбесился, открыл окно и сказал, что сейчас
выкинет ребенка. Полинька подписала вексель на все свое состояние и к утру
была нищая.
С тех пор муж обращался с нею зверем. Вечно пьяный, он выгонял ее ночью
из дома, грозился раздавить голову ребенку, обзавелся солдаткой, но никуда
не выезжал.
Жизнь Полиньки была невыносима: ум ее словно присох, и она жила, не
видя никакого выхода из своего печального положения. Между тем муж ее вдруг
поправился: отрезвился, стал снова разъезжать, привозя каждый раз довольно
ценные подарки жене и ребенку.
Полинька не понимала, что это значит, и не смела ни о чем спросить
мужа.
Наконец все разрешилось: в одно прелестное утро все имение Полиньки
описали в удовлетворение кредиторов, представивших векселя Калистратова с
поручительною подписью его жены. Полинька сознала свою подпись, долги мужа
превышали ее состояние, и ее выгнали из ее имения. Они переехали в город, но
не успела Полинька здесь осмотреться, как мужа ее взяли в острог за
составление и выдачу фальшивых векселей. Полинька осталась одна с ребенком.
К дядям она не хотела возвращаться и быть им обязанной. Оставались у нее еще
маленькие деньжонки и вещицы. Полинька подумала, погадала и открыла
маленькую гостиницу для приезжающих.
Дело у нее кое-как пошло и при ее неутомимых стараниях обещало ей
сделаться делом очень выгодным. Но в это же время окончился суд над мужем.
Калистратов по недостатку доказательств был освобожден из острога и оставлен
в сильном подозрении. Оставаясь в городе, он стал осаждать Полиньку
беспрерывными требованиями вспомоществования, приходил к ней, заводил дебош
и, наконец, обратился к полиции с требованием обязать жену к совместному с
ним сожительству.
В Полиньке некоторые губернские власти приняли участие, наскоро
свертели передачу ее гостиницы другому лицу, а ее самое с ребенком
выпроводили из города. Корнету же Калистратову было объявлено, что если он
хоть мало-мальски будет беспокоить свою жену, то немедленно будет начато
дело о его жестоком обращении с нею и о неоднократном его покушении на жизнь
ребенка. Корнет утихомирился и куда-то исчез, так что и слуха о нем не было,
а Полинька явилась с своим сыном в Москву, придумывая, за что бы взяться и
чем жить. У нее теперь оставались уж самые ничтожные деньги.
С наступлением весны Полинька приютилась в одной комнате в Сокольниках
и стала работать чепчики на одну лавочку в Ножевой линии. Работа эта была
меледа, игра, не стоящая свеч; но Полинька все-таки работала и жила нуждно и
одиноко, не имея в виду ничего лучшего. Знакомых у нее не было; ребенок
часто хворал.
В таком-то положении Полинька Калистратова встретилась с Лизой и очень
ей обрадовалась.
-- Тебя нельзя узнать, Полинька! -- говорила ей Лиза.
-- Ах, мой друг! Поживи с мое, так и сама себя не узнаешь! -- отвечала
Полинька.
-- Да много ли ты меня старше? Три, четыре года какие-нибудь!
-- Горе, друг мой, а не годы считать надо.
-- Ты очень несчастлива