рублей, то мы откроем свою собственную
пивную, и, если бог благословит, тогда мы позволим себе роскошь иметь детей.
Двоих детей. Мальчика и девочку.
- Но послушайте же, meine Fraulein \-удивилась Ровинская. - Вы молоды,
красивы, знаете два языка...
- Три, мадам,-гордо вставила немка.-Я знаю еще и эстонский. Я окончила
городское училище и три класса гимназии.
- Ну вот, видите, видите... - загорячилась Ровинская. - С таким
образованием вы всегда могли бы найти место на всем готовом рублей на
тридцать. Ну, скажем, в качестве экономки, бонны, старшей приказчицы в
хорошем магазине, кассирши... И если ваш будущий жених... Фриц...
- Ганс, мадам...
' Сударыня (нем.).
^ Девушка (нем.)..
- Если Ганс оказался бы трудолюбивым и бережливым человеком, то вам
совсем нетрудно было бы через три-четыре года стать совершенно на ноги. Как
вы думаете?
- Ах, мадам, вы немного ошибаетесь. Вы упустили из виду то, что на
самом лучшем месте я, даже отказывая себе во всем, не сумею отложить в месяц
более пятнадцати - двадцати рублей, а здесь, при благоразумной экономии, я
выгадываю до ста рублей и сейчас же отношу их в сберегательную кассу на
книжку. А кроме того, вообразите себе, gnadige Frau, какое унизительное
положение быть в доме прислугой! Всегда зависеть от каприза или расположения
духа хозяев! И хозяин всегда пристает с глупостями. Пфуй!.. А хозяйка
ревнует, придирается и бранится.
- Нет... не понимаю... - задумчиво протянула Ровинская, не глядя немке
в лицо, а потупив глаза в пол.- Я много слышала о вашей жизни здесь, в
этих... как это называется?.. в домах. Рассказывают что-то ужасное. Что вас
принуждают любить самых отвратительных, старых и уродливых мужчин, что вас
обирают и эксплуатируют самым жестоким образом...
- О, никогда, мадам... У нас, у каждой, есть своя расчетная книжка, где
вписывается аккуратно мой доход и расход. За прошлый месяц я заработала
немного больше пятисот рублей. Как всегда, хозяйке две трети за стол,
квартиру, отопление, освещение, белье... Мне остается больше чем сто
пятьдесят, не так ли? Пятьдесят я трачу на костюмы и на всякие мелочи. Сто
сберегаю... Какая же это эксплуатация, мадам, я вас спрашиваю? А если
мужчина мне совсем не нравится, - правда, бывают чересчур уж гадкие, - я
всегда могу сказаться больной, и вместо меня пойдет какая-нибудь из
новеньких...
- Но, ведь... простите, я не знаю вашего имени...
- Эльза.
- Говорят, Эльза, что с вами обращаются очень грубо... иногда бьют...
принуждают к тому, чего вы не хотите и что вам противно?
- Никогда, мадам!-высокомерно уронила Эльза. - Мы все здесь живем своей
дружной семьей. Все
мы землячки или родственницы, и дай бог, чтобы многим так жилось- в
родных фамилиях, как нам здесь. Правда, на Ямской улице бывают разные
скандалы, и драки, и недоразумения. Но это там... в этих... в рублевых
заведениях. Русские девушки много пьют и всегда имеют одного любовника. И
они совсем не думают о своем будущем.
- Вы благоразумны, Эльза,-сказала тяжелым тоном Ровинская. - Все это
хорошо. Ну, а случайная болезнь? Зараза? Ведь это смерть! А как угадать?
- И опять - нет, мадам. Я не пущу к себе в кровать мужчину, прежде чем
не сделаю ему подробный медицинский осмотр... Я гарантирована по крайней
мере на семьдесят пять про
пивную, и, если бог благословит, тогда мы позволим себе роскошь иметь детей.
Двоих детей. Мальчика и девочку.
- Но послушайте же, meine Fraulein \-удивилась Ровинская. - Вы молоды,
красивы, знаете два языка...
- Три, мадам,-гордо вставила немка.-Я знаю еще и эстонский. Я окончила
городское училище и три класса гимназии.
- Ну вот, видите, видите... - загорячилась Ровинская. - С таким
образованием вы всегда могли бы найти место на всем готовом рублей на
тридцать. Ну, скажем, в качестве экономки, бонны, старшей приказчицы в
хорошем магазине, кассирши... И если ваш будущий жених... Фриц...
- Ганс, мадам...
' Сударыня (нем.).
^ Девушка (нем.)..
- Если Ганс оказался бы трудолюбивым и бережливым человеком, то вам
совсем нетрудно было бы через три-четыре года стать совершенно на ноги. Как
вы думаете?
- Ах, мадам, вы немного ошибаетесь. Вы упустили из виду то, что на
самом лучшем месте я, даже отказывая себе во всем, не сумею отложить в месяц
более пятнадцати - двадцати рублей, а здесь, при благоразумной экономии, я
выгадываю до ста рублей и сейчас же отношу их в сберегательную кассу на
книжку. А кроме того, вообразите себе, gnadige Frau, какое унизительное
положение быть в доме прислугой! Всегда зависеть от каприза или расположения
духа хозяев! И хозяин всегда пристает с глупостями. Пфуй!.. А хозяйка
ревнует, придирается и бранится.
- Нет... не понимаю... - задумчиво протянула Ровинская, не глядя немке
в лицо, а потупив глаза в пол.- Я много слышала о вашей жизни здесь, в
этих... как это называется?.. в домах. Рассказывают что-то ужасное. Что вас
принуждают любить самых отвратительных, старых и уродливых мужчин, что вас
обирают и эксплуатируют самым жестоким образом...
- О, никогда, мадам... У нас, у каждой, есть своя расчетная книжка, где
вписывается аккуратно мой доход и расход. За прошлый месяц я заработала
немного больше пятисот рублей. Как всегда, хозяйке две трети за стол,
квартиру, отопление, освещение, белье... Мне остается больше чем сто
пятьдесят, не так ли? Пятьдесят я трачу на костюмы и на всякие мелочи. Сто
сберегаю... Какая же это эксплуатация, мадам, я вас спрашиваю? А если
мужчина мне совсем не нравится, - правда, бывают чересчур уж гадкие, - я
всегда могу сказаться больной, и вместо меня пойдет какая-нибудь из
новеньких...
- Но, ведь... простите, я не знаю вашего имени...
- Эльза.
- Говорят, Эльза, что с вами обращаются очень грубо... иногда бьют...
принуждают к тому, чего вы не хотите и что вам противно?
- Никогда, мадам!-высокомерно уронила Эльза. - Мы все здесь живем своей
дружной семьей. Все
мы землячки или родственницы, и дай бог, чтобы многим так жилось- в
родных фамилиях, как нам здесь. Правда, на Ямской улице бывают разные
скандалы, и драки, и недоразумения. Но это там... в этих... в рублевых
заведениях. Русские девушки много пьют и всегда имеют одного любовника. И
они совсем не думают о своем будущем.
- Вы благоразумны, Эльза,-сказала тяжелым тоном Ровинская. - Все это
хорошо. Ну, а случайная болезнь? Зараза? Ведь это смерть! А как угадать?
- И опять - нет, мадам. Я не пущу к себе в кровать мужчину, прежде чем
не сделаю ему подробный медицинский осмотр... Я гарантирована по крайней
мере на семьдесят пять про