ое, вас
самого часто осаждают судебные психопатки?
- Да, - сказал твердо Рязанов.
- Вот и все. А прибавьте к этому самое ужасное, то, что каждый раз,
почувствовав настоящее вдохновение, я тут же мучительно ощущаю сознание, что
я притворяюсь и кривляюсь перед людьми... А боязнь успеха соперницы? А
вечный страх потерять голос, сорвать его или простудиться? Вечная
мучительная возня с горловыми связками? Нет, право, тяжело нести на своих
плечах известность.
- Но артистическая слава? - возразил адвокат. - Власть гения! STO ведь
истинная моральная власть, которая выше любой королевской власти на свете!
- Да, да, конечно, вы правы, мой дорогой. Но члава, знаменитость сладки
лишь издали, когда о них только мечтаешь. Но когда их достиг - то чувствуешь
одни их шипы. И зато как мучительно ощущаешь каждый золотник их убыли. И еще
я забыла сказать. Ведь мы, артисты, несем каторжный труд. Утром упражнения,
днем репетиция, а там едва хватит времени на обед и пора на спектакль. Чудом
урвешь часок, чтобы почитать или развлечься вот, как мы с вами. Да и то...
развлечение совсем из средних...
Она небрежно и утомленно слегка махнула пальцами руки, лежавшей на
барьере.
Володя Чаплинский, взволнованный этим разговором, вдруг спросил:
- Ну, а скажите, Елена Викторовна, чего бы вы хотели, что бы развлекло
ваше воображение и скуку?
Она посмотрела на него своими загадочными глазами и тихо, как будто
даже немножко застенчиво. ответила:
- В прежнее время люди жили веселее и не знали никаких предрассудков.
Вот тогда, мне кажется, я была бы на месте и жила бы полной жизнью. О,
древний Рим!
Никто ее не понял, кроме Рязанова, который, не глядя на нее, медленно
произнес своим бархатным актерским голосом классическую, всем известную
латинскую фразу:
- Ave, Caesar, morituri te salutant!l
- Именно! Я вас очень люблю, Рязанов, за то, что вы умница. Вы всегда
схватите мысль на лету, хотя должна сказать, что это не особенно высокое
свойство ума. И в самом деле, сходятся два человека, вчерашние друзья,
собеседники, застольники, и сегодня один из них должен погибнуть. Понимаете,
уйти из жизни навсегда. Но у них нет ни злобы, ни страха. Вот тебя!
1 Да здравствует Цезарь, идущие на смерть приветствуют
настоящее прекрасное зрелище, которое я только могу себе представить!
- Сколько в тебе жестокости, - сказала раздумчиво баронесса.
- Да, уж ничего не поделаешь! Мои предки были всадниками и грабителями.
Однако, господа, не уехать ли нам?
Они все вышли из сада. Володя Чаплинский велел крикнуть свой
автомобиль. Елена Викторовна опиралась на его руку. И вдруг она спросила:
- Скажите, Володя, куда вы обыкновенно ездите, когда прощаетесь с так
называемыми порядочными женщинами?
Володя замялся. Однако он знал твердо, что лгать Ровинской нельзя.
- М-м-м... Я боюсь оскорбить ваш слух. М-м-м... К цыганам, например...
в ночные кабаре...
- А еще что-нибудь? похуже?
- Право, вы ставите меня в неловкое положение. С тех пор как я в вас
так безумно влюблен...
- Оставьте романтику!
- Ну, как сказать... - пролепетал Володя, почувствовав, что он краснеет
не только лицом, но телом, спиной,- ну, конечно, к женщинам. Теперь со мною
лично этого, конечно, не бывает...
Ровинская злобно прижала к себе локоть Чаплинского.
- В публичный до
самого часто осаждают судебные психопатки?
- Да, - сказал твердо Рязанов.
- Вот и все. А прибавьте к этому самое ужасное, то, что каждый раз,
почувствовав настоящее вдохновение, я тут же мучительно ощущаю сознание, что
я притворяюсь и кривляюсь перед людьми... А боязнь успеха соперницы? А
вечный страх потерять голос, сорвать его или простудиться? Вечная
мучительная возня с горловыми связками? Нет, право, тяжело нести на своих
плечах известность.
- Но артистическая слава? - возразил адвокат. - Власть гения! STO ведь
истинная моральная власть, которая выше любой королевской власти на свете!
- Да, да, конечно, вы правы, мой дорогой. Но члава, знаменитость сладки
лишь издали, когда о них только мечтаешь. Но когда их достиг - то чувствуешь
одни их шипы. И зато как мучительно ощущаешь каждый золотник их убыли. И еще
я забыла сказать. Ведь мы, артисты, несем каторжный труд. Утром упражнения,
днем репетиция, а там едва хватит времени на обед и пора на спектакль. Чудом
урвешь часок, чтобы почитать или развлечься вот, как мы с вами. Да и то...
развлечение совсем из средних...
Она небрежно и утомленно слегка махнула пальцами руки, лежавшей на
барьере.
Володя Чаплинский, взволнованный этим разговором, вдруг спросил:
- Ну, а скажите, Елена Викторовна, чего бы вы хотели, что бы развлекло
ваше воображение и скуку?
Она посмотрела на него своими загадочными глазами и тихо, как будто
даже немножко застенчиво. ответила:
- В прежнее время люди жили веселее и не знали никаких предрассудков.
Вот тогда, мне кажется, я была бы на месте и жила бы полной жизнью. О,
древний Рим!
Никто ее не понял, кроме Рязанова, который, не глядя на нее, медленно
произнес своим бархатным актерским голосом классическую, всем известную
латинскую фразу:
- Ave, Caesar, morituri te salutant!l
- Именно! Я вас очень люблю, Рязанов, за то, что вы умница. Вы всегда
схватите мысль на лету, хотя должна сказать, что это не особенно высокое
свойство ума. И в самом деле, сходятся два человека, вчерашние друзья,
собеседники, застольники, и сегодня один из них должен погибнуть. Понимаете,
уйти из жизни навсегда. Но у них нет ни злобы, ни страха. Вот тебя!
1 Да здравствует Цезарь, идущие на смерть приветствуют
настоящее прекрасное зрелище, которое я только могу себе представить!
- Сколько в тебе жестокости, - сказала раздумчиво баронесса.
- Да, уж ничего не поделаешь! Мои предки были всадниками и грабителями.
Однако, господа, не уехать ли нам?
Они все вышли из сада. Володя Чаплинский велел крикнуть свой
автомобиль. Елена Викторовна опиралась на его руку. И вдруг она спросила:
- Скажите, Володя, куда вы обыкновенно ездите, когда прощаетесь с так
называемыми порядочными женщинами?
Володя замялся. Однако он знал твердо, что лгать Ровинской нельзя.
- М-м-м... Я боюсь оскорбить ваш слух. М-м-м... К цыганам, например...
в ночные кабаре...
- А еще что-нибудь? похуже?
- Право, вы ставите меня в неловкое положение. С тех пор как я в вас
так безумно влюблен...
- Оставьте романтику!
- Ну, как сказать... - пролепетал Володя, почувствовав, что он краснеет
не только лицом, но телом, спиной,- ну, конечно, к женщинам. Теперь со мною
лично этого, конечно, не бывает...
Ровинская злобно прижала к себе локоть Чаплинского.
- В публичный до