заходили в комнату, сидели у кого-нибудь на коленях, курили, пели вразброд,
пили вино, целовались, и опять уходили, и опять приходили. Приказчики от
Керешковского, обиженные тем, что девицы больше уделяли внимания кабинету,
чем залу, затеяли было скандал и пробовали вступить со студентами в задорное
объяснение, но Симеон в один миг укротил их двумя-тремя властными словами,
брошенными как будто бы мимоходом.
Вернулась из своей комнаты Нюра и немного спустя вслед за ней
Петровский. Петровский с крайне серьезным видом заявил, что он все это время
ходил по улице, обдумывая происшедший инцидент, и, наконец, пришел к
заключению, что товарищ Борис был действительно неправ, но что есть и
смягчающее его вину обстоятельство-опьянение. Пришла потом и Женя, но одна:
Собашников заснул в ее комнате.
У актера оказалась пропасть талантов. Он очень верно подражал жужжанию
мухи, которую пьяный ловит на оконном стекле, и звукам пилы; смешно
представлял, став лицом в угол, разговор нервной дамы по телефону, подражал
пению граммофонной пластинки и, наконец, чрезвычайно живо показал
мальчишку-персиянина с ученой обезьяной. Держась рукой за воображаемую
цепочку и в то же время оскаливаясь, приседая, как мартышка, часто моргая
веками и почесывая себе то зад, то волосы на голове, он пел гнусавым,
однотонным и печальным голосом. коверкая слова:
Малядой кизак на войла пишол, Малядой баришня под забором валаится,
Анна, айна, ай-на-на-на, ай-на на-на-на.
В заключение он взял на руки Маню Беленькую, завернул ее бортами
сюртука и, протянув руку и сделав плачущее лицо, закивал головой, склоненной
набок, как это делают черномазые грязные восточные мальчишки, которые
шляются по всей России в длинных старых солдатских шинелях, с обнаженной,
бронзового цвета грудью, держа за пазухой кашляющую, облезлую обезьянку.
- Ты кто такой? -строго спросила толстая Катя, знавшая и любившая эту
шутку.
- Сербиян, барина-а-а, - жалобно простонал в нос актер. - Подари
что-нибудь, барина-а-а.
- А как твою обезьянку зовут?
- Матрешка-а-а... Он, барина, голодни-и-ин... он кушай хочи-и-ить.
- А паспорт у тебя есть?
- Ми сербия-а-ан. Дай что-нибудь, барина-а-а... Актер оказался совсем
не лишним. Он произвел сразу много шуму и поднял падавшее настроение. И
поминутно он кричал зычным голосом: "Кельнер! Шам-панскава-а-а!" - хотя
привыкший к его манере Симеон очень мало обращал внимания на эти крики.
Началась настоящая русская громкая и непонятная бестолочь. Розовый,
белокурый, миловидный Толпыгин играл на пианино сегидилью из "Кармен", а
Ванька-Встанька плясал под нее камаринского мужика. Подняв кверху узкие
плечи, весь искособочившись, растопырив пальцы опущенных вниз рук, он
затейливо перебирал на месте длинными, тонкими ногами, потом вдруг
пронзительно ухал, вскидывался и выкрикивал в такт своей дикой пляски:
Ух! Пляши, Матвеи, Не жалей лаптей!..
- Эх, за одну выходку четвертной мало! - приговаривал он, встряхивая
длинными седеющими волосами.
- Чу-у-уют пра-а-а-авду! - ревели два приятеля, с трудом подымая
отяжелевшие веки под мутными, закисшими глазами.
Актер стал рассказывать похабные анекдоты, высыпая их как из мешка, и
женщины визжали от восторга, сгибались пополам от смеха и отваливались на
спинки кресел