. Вельтман, долго шептавшийся с Пашей, незаметно, под шумок,
ускользнул из кабинета, а через несколько минут после него ушла и Паша,
улыбаясь своей тихой, безумной и стыдливой улыбкой.
Да и все остальные студенты, кроме Лихонина, один за другим, кто
потихоньку, кто под каким-нибудь предлогом, исчезали из кабинета и подолгу
не возвращались. Володе Павлову захотелось поглядеть на танцы, у Толпыгина
разболелась голова, и он попросил Тамару провести его умыться, Петровский,
тайно перехватив у Лихонина три рубля, вышел в коридор и уже оттуда послал
экономку Зосю за Манькой, Беленькой. Даже благоразумный и брезгливый Рамзес
не смог справиться с тем пряным чувством, какое в нем возбуждала сегодняшняя
странная яркая и болезненная красота Жени. У него оказалось на нынешнее утро
какое-то важное, неотложное дело, надо было поехать домой и хоть два часика
поспать. Но, простившись с товарищами, он, прежде чем выйти из кабинета,
быстро и многозначительно указал Жене глазами на дверь. Она поняла,
медленно, едва заметно, опустила ресницы в знак согласия, и когда опять их
подняла, то Платонова, который, почти не глядя, видел этот немой разговор,
поразило то выражение злобы и угрозы в ее глазах, с каким она проводила
спину уходившего Рамзеса. Выждав пять минут, она встала, сказала: "Извините,
я сейчас", - и вышла, раскачивая своей оранжевой короткой юбкой.
- Что же? Теперь твоя очередь, Лихонин? - спросил насмешливо репортер.
- Нет, брат, ошибся! - сказал Лихонин и прищелкнул языком. - И не то,
что я по убеждению Или из принципа... Нет! Я, как анархист, исповедываю, что
чем хуже, тем лучше... Но, к счастию, я игрок и весь свой темперамент трачу
на игру, поэтому во мне простая брезгливость говорит гораздо сильнее, чем
это самое неземное чувство. Но удивительно, как совпали наши мысли. Я только
что хотел тебя спросить о том же;
- Я - нет. Иногда, если сильно устану, я ночую здесь. Беру у Исая
Саввича ключ от его комнатки и сплю на диване. Но все девицы давно уже
привыкли к тому, что я - существо третьего пола.
- И неужели... никогда?..
- Никогда.
- Уж что верно, то верно!-воскликнула Нюра.- Сергей Иваныч как святой
отшельник.
- Раньше, лет пять тому назад, я и это испытал, - продолжал Платонов. -
Но, знаете, уж очень это скучно и противно. Вроде тех мух, которых сейчас
представлял господин артист. Слепились на секунду на подоконнике, а потом в
каком-то дурацком удивлении почесали задними лапками спину и разлетелись
навеки. А разводить здесь любовь?.. Так для этого я герой не их романа. Я
некрасив, с женщинами робок, стеснителен и вежлив. А они -здесь жаждут диких
страстей, кровавой ревности, слез, отравлений, побоев, жертв, -словом,
истеричного романтизма. Да оно и понятно. Женское сердце всегда хочет любви,
а о любви им говорят ежедневно разными кислыми, слюнявыми словами. Невольно
хочется в любви перцу. Хочется уже не слов страсти, а трагически-страстных
поступков. И поэтому их любовниками всегда будут воры, убийцы, сутенеры и
другая сволочь. А главное,-прибавил Платонов,-это тотчас же испортило бы мне
все дружеские отношения, которые так славно наладились.
- Будет шутить! - недоверчиво возразил Лихонин. - Что же тебя
заставляет здесь дневать и ночевать? Будь ты писатель - дело другого рода.
Легко найти объяснение: ну, собираешь типы, что ли... наблюдаешь жизнь
ускользнул из кабинета, а через несколько минут после него ушла и Паша,
улыбаясь своей тихой, безумной и стыдливой улыбкой.
Да и все остальные студенты, кроме Лихонина, один за другим, кто
потихоньку, кто под каким-нибудь предлогом, исчезали из кабинета и подолгу
не возвращались. Володе Павлову захотелось поглядеть на танцы, у Толпыгина
разболелась голова, и он попросил Тамару провести его умыться, Петровский,
тайно перехватив у Лихонина три рубля, вышел в коридор и уже оттуда послал
экономку Зосю за Манькой, Беленькой. Даже благоразумный и брезгливый Рамзес
не смог справиться с тем пряным чувством, какое в нем возбуждала сегодняшняя
странная яркая и болезненная красота Жени. У него оказалось на нынешнее утро
какое-то важное, неотложное дело, надо было поехать домой и хоть два часика
поспать. Но, простившись с товарищами, он, прежде чем выйти из кабинета,
быстро и многозначительно указал Жене глазами на дверь. Она поняла,
медленно, едва заметно, опустила ресницы в знак согласия, и когда опять их
подняла, то Платонова, который, почти не глядя, видел этот немой разговор,
поразило то выражение злобы и угрозы в ее глазах, с каким она проводила
спину уходившего Рамзеса. Выждав пять минут, она встала, сказала: "Извините,
я сейчас", - и вышла, раскачивая своей оранжевой короткой юбкой.
- Что же? Теперь твоя очередь, Лихонин? - спросил насмешливо репортер.
- Нет, брат, ошибся! - сказал Лихонин и прищелкнул языком. - И не то,
что я по убеждению Или из принципа... Нет! Я, как анархист, исповедываю, что
чем хуже, тем лучше... Но, к счастию, я игрок и весь свой темперамент трачу
на игру, поэтому во мне простая брезгливость говорит гораздо сильнее, чем
это самое неземное чувство. Но удивительно, как совпали наши мысли. Я только
что хотел тебя спросить о том же;
- Я - нет. Иногда, если сильно устану, я ночую здесь. Беру у Исая
Саввича ключ от его комнатки и сплю на диване. Но все девицы давно уже
привыкли к тому, что я - существо третьего пола.
- И неужели... никогда?..
- Никогда.
- Уж что верно, то верно!-воскликнула Нюра.- Сергей Иваныч как святой
отшельник.
- Раньше, лет пять тому назад, я и это испытал, - продолжал Платонов. -
Но, знаете, уж очень это скучно и противно. Вроде тех мух, которых сейчас
представлял господин артист. Слепились на секунду на подоконнике, а потом в
каком-то дурацком удивлении почесали задними лапками спину и разлетелись
навеки. А разводить здесь любовь?.. Так для этого я герой не их романа. Я
некрасив, с женщинами робок, стеснителен и вежлив. А они -здесь жаждут диких
страстей, кровавой ревности, слез, отравлений, побоев, жертв, -словом,
истеричного романтизма. Да оно и понятно. Женское сердце всегда хочет любви,
а о любви им говорят ежедневно разными кислыми, слюнявыми словами. Невольно
хочется в любви перцу. Хочется уже не слов страсти, а трагически-страстных
поступков. И поэтому их любовниками всегда будут воры, убийцы, сутенеры и
другая сволочь. А главное,-прибавил Платонов,-это тотчас же испортило бы мне
все дружеские отношения, которые так славно наладились.
- Будет шутить! - недоверчиво возразил Лихонин. - Что же тебя
заставляет здесь дневать и ночевать? Будь ты писатель - дело другого рода.
Легко найти объяснение: ну, собираешь типы, что ли... наблюдаешь жизнь