цу на одно колено,
обняв его голой рукой.
- Ты давно здесь? - спросил он, прихлебывая пиво. Он чувствовал смутно,
что то подражание любви, которое сейчас должно произойти, требует какого-то
душевного сближения, более интимного знакомства, и поэтому, несмотря на свое
нетерпение, начал обычный
разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками
и который заставляет их лгать почти механически, лгать без огорчения,
увлечения или злобы, по одному престарому трафарету.
- Недавно, всего третий месяц.
- А сколько тебе лет?
- Шестнадцать,-соврала Маленькая Манька, убавив себе пять лет.
- О, такая молоденькая! - удивился немец и стал, нагнувшись и кряхтя,
снимать сапоги. - Как же ты сюда попала?
- А меня один офицер лишил невинности там... у себя на родине. А мамаша
у меня ужас какая строгая. Если бы она узнала, она бы меня собственными
руками задушила. Ну вот я и убежала из дому и поступила сюда...
- А офицера-то ты любила, который первый-то?
- Коли не любила бы, то не пошла бы к нему. Он, подлец, жениться
обещал, а потом добился, чего ему нужно, и бросил.
- Что же, тебе стыдно было в первый раз?
- - Конечно, что стыдно... Ты как, папашка, любишь со.светом или без
света? Я фонарь немножко притушу. Хорошо?
- А что же, ты здесь не скучаешь? Как тебя зовут?
- Маней. Понятно, что скучаю. Какая наша жизнь! Немец поцеловал ее
крепко в губы и опять спросил:
- А мужчин ты любишь? Бывают мужчины, которые тебе приятны? Доставляют
удовольствие?
- Как не бывать, - засмеялась Манька. - Я особенно люблю вот таких, как
ты, симпатичных, толстеньких.
- Любишь? А? Отчего любишь?
- Да уж так люблю. Вы тоже симпатичный. Немец соображал несколько
секунд, задумчиво отхлебывая пиво. Потом сказал то, что почти каждый мужчина
говорит проститутке в эти минуты, предшествующие случайному обладанию ее
телом:
- Ты знаешь, Марихен, ты мне тоже очень нравишься. Я бы охотно взял
тебя на содержание.
- Вы женат,-возразила она, притрагиваясь к его кольцу.
- Да, но, понимаешь, я не живу с женой, она нездорова, не может
исполнять супружеских обязанностей.
- Бедная' Если бы она узнала, куда ты, папашка, ходишь, она бы,
наверно, плакала.
- Оставим это. Так знаешь, Мари, я себе все время ищу вот такую
девочку, как ты, такую скромную -и хорошенькую. Я человек состоятельный, я
бы тебе нашел квартиру со столом, с отоплением, с освещением. И на булавки
сорок рублей в месяц. Ты бы пошла?
- Отчего не пойти, пошла бы. Он поцеловал ее взасос, но тайное опасение
быстро проскользнуло в его трусливом сердце.
- А ты здорова? - спросил он враждебным, вздрагивающим голосом.
- Ну да, здорова. У нас каждую субботу докторский осмотр.
Через пять минут она ушла от него, пряча на ходу в чулок заработанные
деньги, на которые, как на первый почин, она предварительно поплевала, по
суеверному обычаю. Ни о содержании, ни о симпатичности не было больше речи.
Немец остался недоволен холодностью Маньки и велел позвать к себе экономку.
- Экономочка, вас мой муж к себе требует! - сказала Маня, войдя в залу
и поправляя волосы перед зеркалом.
Зося ушла, потом вернулась и вызвала в коридор Пашу. Потом вернулась в
залу уже одна.
- Ты что это, Манька Маленькая, не угодила своему кавалеру?.- спросила
она со смехом. -
обняв его голой рукой.
- Ты давно здесь? - спросил он, прихлебывая пиво. Он чувствовал смутно,
что то подражание любви, которое сейчас должно произойти, требует какого-то
душевного сближения, более интимного знакомства, и поэтому, несмотря на свое
нетерпение, начал обычный
разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками
и который заставляет их лгать почти механически, лгать без огорчения,
увлечения или злобы, по одному престарому трафарету.
- Недавно, всего третий месяц.
- А сколько тебе лет?
- Шестнадцать,-соврала Маленькая Манька, убавив себе пять лет.
- О, такая молоденькая! - удивился немец и стал, нагнувшись и кряхтя,
снимать сапоги. - Как же ты сюда попала?
- А меня один офицер лишил невинности там... у себя на родине. А мамаша
у меня ужас какая строгая. Если бы она узнала, она бы меня собственными
руками задушила. Ну вот я и убежала из дому и поступила сюда...
- А офицера-то ты любила, который первый-то?
- Коли не любила бы, то не пошла бы к нему. Он, подлец, жениться
обещал, а потом добился, чего ему нужно, и бросил.
- Что же, тебе стыдно было в первый раз?
- - Конечно, что стыдно... Ты как, папашка, любишь со.светом или без
света? Я фонарь немножко притушу. Хорошо?
- А что же, ты здесь не скучаешь? Как тебя зовут?
- Маней. Понятно, что скучаю. Какая наша жизнь! Немец поцеловал ее
крепко в губы и опять спросил:
- А мужчин ты любишь? Бывают мужчины, которые тебе приятны? Доставляют
удовольствие?
- Как не бывать, - засмеялась Манька. - Я особенно люблю вот таких, как
ты, симпатичных, толстеньких.
- Любишь? А? Отчего любишь?
- Да уж так люблю. Вы тоже симпатичный. Немец соображал несколько
секунд, задумчиво отхлебывая пиво. Потом сказал то, что почти каждый мужчина
говорит проститутке в эти минуты, предшествующие случайному обладанию ее
телом:
- Ты знаешь, Марихен, ты мне тоже очень нравишься. Я бы охотно взял
тебя на содержание.
- Вы женат,-возразила она, притрагиваясь к его кольцу.
- Да, но, понимаешь, я не живу с женой, она нездорова, не может
исполнять супружеских обязанностей.
- Бедная' Если бы она узнала, куда ты, папашка, ходишь, она бы,
наверно, плакала.
- Оставим это. Так знаешь, Мари, я себе все время ищу вот такую
девочку, как ты, такую скромную -и хорошенькую. Я человек состоятельный, я
бы тебе нашел квартиру со столом, с отоплением, с освещением. И на булавки
сорок рублей в месяц. Ты бы пошла?
- Отчего не пойти, пошла бы. Он поцеловал ее взасос, но тайное опасение
быстро проскользнуло в его трусливом сердце.
- А ты здорова? - спросил он враждебным, вздрагивающим голосом.
- Ну да, здорова. У нас каждую субботу докторский осмотр.
Через пять минут она ушла от него, пряча на ходу в чулок заработанные
деньги, на которые, как на первый почин, она предварительно поплевала, по
суеверному обычаю. Ни о содержании, ни о симпатичности не было больше речи.
Немец остался недоволен холодностью Маньки и велел позвать к себе экономку.
- Экономочка, вас мой муж к себе требует! - сказала Маня, войдя в залу
и поправляя волосы перед зеркалом.
Зося ушла, потом вернулась и вызвала в коридор Пашу. Потом вернулась в
залу уже одна.
- Ты что это, Манька Маленькая, не угодила своему кавалеру?.- спросила
она со смехом. -