Жалуется на тебя: "Это, говорит, не женщина, а бревно
какое-то деревянное, кусок леду". Я ему Пашку послала.
- Э, противный какой! - сморщилась Манька и отплюнулась.-Лезет с
разговорами. Спрашивает: ты чувствуешь, когда я тебя целую? Чувствуешь
приятное волнение? Старый пес. На содержание, говорит, возьму.
- Все они это говорят,-заметила равнодушно Зоя.
Но Женя, которая с утра была в злом настроении, вдруг вспыхнула.
- Ах он, хам этакий, хамло несчастное! - воскликнула она, покраснев и
энергично упершись руками в бока.-Да я бы взяла его, поганца старого, за
ухо, да подвела бы к зеркалу и показала бы ему его гнусную морду. Что?
Хорош? А как ты еще будешь лучше, когда у тебя слюни изо рта потекут, и
глаза перекосишь, и начнешь ты захлебываться и хрипеть, и сопеть прямо
женщине в лицо. И ты хочешь за свой проклятый рубль, чтобы я перед тобой в
лепешку растрепалась и чтобы от твоей мерзкой любви у меня глаза на лоб
полезли? Да по морде бы его, подлеца, по морде! До крови!
- О, Женя! Перестань же! Пфуй! - остановила ее возмущенная ее грубым
тоном щепетильная Эмма Эдуардовна.
- Не перестану! - резко оборвала она. Но сама замолчала и гневно отошла
прочь с раздувающимися ноздрями и с огнем в потемневших красивых глазах.
VII
Зал понемногу наполнялся. Пришел давно знакомый всей Яме
Ванька-Встанька - высокий, худой, красноносый седой старик, в форме лесного
кондуктора, в высоких сапогах, с деревянным аршином, всегда торчащим из
бокового кармана. Целые дни и вечера проводил он завсегдатаем в бильярдной
при трактире, вечно вполпьяна, рассыпая свои шуточки, рифмы и приговорочки,
фамильярничая со швейцаром, с экономками и девушками. В домах к нему
относились все- от хозяйки до горничных - с небрежной, немного
презрительной, но без злобы, насмешечкой. Иногда он бывал и не без пользы:
передавал записочки от девиц их любовникам, мог сбегать на рынок или в
аптеку. Нередко благодаря своему развязно привешенному языку и давно
угасшему самолюбию втирался в чужую компанию и увеличивал ее расходы, а
деньги, взятые при этом 'взаймы, он не уносил на сторону, а тут же тратил на
женщин-разве-разве оставлял себе мелочь .на папиросы. И его добродушно, по
привычке, терпели.
- Вот и Ванька-Встанька пришел,-доложила Нюра, когда он, уже успев
поздороваться дружески за ручку со швейцаром Симеоном, остановился в дверях
залы, длинный, в форменной фуражке, лихо сбитой набекрень. - Ну-ка,
Ванька-Встанька, валяй!
- Имею честь представиться, - тотчас же закривлялся Ванька-Встанька,
по-военному прикладывая руку к козырьку, - тайный почетный посетитель
местных благоугодных заведений, князь Бутылкин, граф Наливкин, барон
Тпрутинкевич-Фьютинковский. Господину Бетховену! Господину Шопену! -
поздоровался он с музыкантами. - Сыграйте мне что-нибудь из оперы "Храбрый и
славный генерал Аниоимов, или Суматоха в колидоре". Политической экономочке
Зосе мое почтение. А-га! Только на пасху целуетесь? Запишем-с. У-ти, моя
Тамалочка, мусисюпинькая ти моя!
Так, с шутками и со щипками, он обошел всех девиц и, наконец, уселся
рядом с толстой Катей, которая положила ему на ногу свою толстую ногу,
оперлась о свое колено локтем, а на ладонь положила подбородок я равнодушно
и пристально стала смотреть, как землемер крутил себе
какое-то деревянное, кусок леду". Я ему Пашку послала.
- Э, противный какой! - сморщилась Манька и отплюнулась.-Лезет с
разговорами. Спрашивает: ты чувствуешь, когда я тебя целую? Чувствуешь
приятное волнение? Старый пес. На содержание, говорит, возьму.
- Все они это говорят,-заметила равнодушно Зоя.
Но Женя, которая с утра была в злом настроении, вдруг вспыхнула.
- Ах он, хам этакий, хамло несчастное! - воскликнула она, покраснев и
энергично упершись руками в бока.-Да я бы взяла его, поганца старого, за
ухо, да подвела бы к зеркалу и показала бы ему его гнусную морду. Что?
Хорош? А как ты еще будешь лучше, когда у тебя слюни изо рта потекут, и
глаза перекосишь, и начнешь ты захлебываться и хрипеть, и сопеть прямо
женщине в лицо. И ты хочешь за свой проклятый рубль, чтобы я перед тобой в
лепешку растрепалась и чтобы от твоей мерзкой любви у меня глаза на лоб
полезли? Да по морде бы его, подлеца, по морде! До крови!
- О, Женя! Перестань же! Пфуй! - остановила ее возмущенная ее грубым
тоном щепетильная Эмма Эдуардовна.
- Не перестану! - резко оборвала она. Но сама замолчала и гневно отошла
прочь с раздувающимися ноздрями и с огнем в потемневших красивых глазах.
VII
Зал понемногу наполнялся. Пришел давно знакомый всей Яме
Ванька-Встанька - высокий, худой, красноносый седой старик, в форме лесного
кондуктора, в высоких сапогах, с деревянным аршином, всегда торчащим из
бокового кармана. Целые дни и вечера проводил он завсегдатаем в бильярдной
при трактире, вечно вполпьяна, рассыпая свои шуточки, рифмы и приговорочки,
фамильярничая со швейцаром, с экономками и девушками. В домах к нему
относились все- от хозяйки до горничных - с небрежной, немного
презрительной, но без злобы, насмешечкой. Иногда он бывал и не без пользы:
передавал записочки от девиц их любовникам, мог сбегать на рынок или в
аптеку. Нередко благодаря своему развязно привешенному языку и давно
угасшему самолюбию втирался в чужую компанию и увеличивал ее расходы, а
деньги, взятые при этом 'взаймы, он не уносил на сторону, а тут же тратил на
женщин-разве-разве оставлял себе мелочь .на папиросы. И его добродушно, по
привычке, терпели.
- Вот и Ванька-Встанька пришел,-доложила Нюра, когда он, уже успев
поздороваться дружески за ручку со швейцаром Симеоном, остановился в дверях
залы, длинный, в форменной фуражке, лихо сбитой набекрень. - Ну-ка,
Ванька-Встанька, валяй!
- Имею честь представиться, - тотчас же закривлялся Ванька-Встанька,
по-военному прикладывая руку к козырьку, - тайный почетный посетитель
местных благоугодных заведений, князь Бутылкин, граф Наливкин, барон
Тпрутинкевич-Фьютинковский. Господину Бетховену! Господину Шопену! -
поздоровался он с музыкантами. - Сыграйте мне что-нибудь из оперы "Храбрый и
славный генерал Аниоимов, или Суматоха в колидоре". Политической экономочке
Зосе мое почтение. А-га! Только на пасху целуетесь? Запишем-с. У-ти, моя
Тамалочка, мусисюпинькая ти моя!
Так, с шутками и со щипками, он обошел всех девиц и, наконец, уселся
рядом с толстой Катей, которая положила ему на ногу свою толстую ногу,
оперлась о свое колено локтем, а на ладонь положила подбородок я равнодушно
и пристально стала смотреть, как землемер крутил себе