утыми
темными губами слегка сверкала белизна зубов и еще виднелся кончик
прикушенного языка. Из раскрытого ворота на шее, принявшей цвет старого
пергамента, виднелись две полосы: одна темная-след веревки, другая
красная-знак царапины, нанесенной во время схватки Симеоном, - точно два
страшных ожерелья. Тамара подошла и английской булавкой .зашпилила кружева
воротничка у самого подбородка.
Пришло духовенство: маленький седенький священник в золотых очках, в
скуфейке; длинный, высокий, жидковолосый дьякон с болезненным,
странно-темным и желтым лицом, точно из терракоты, и юркий длиннополый
псаломщик, оживленно обменявшийся на ходу какими-то веселыми, таинственными
знаками со своими знакомыми из .певчих.
Тамара подошла; к священнику.
-Батюшка,-спросила она,-как вы будете отпевать: всех вместе или
порознь?
-- Отпеваем всех купно--ответил священник целуя епитрахиль и
выпрастывая из ее прорезей бороду и волосы. - Это обыкновенно. Но по особому
желанию и по особому соглашению можно и отдельно. Какою смертью преставилась
почившая?
--- Самоубийца она, батюшка.
- Гм... самоубийца?.. А знаете ли, молодая особа, что по церковным
канонам самоубийцам отпевания не полагается... не надлежит? Конечно,
исключения бывают-по особому ходатайству...
- Вот здесь, батюшка, у меня есть свидетельство из полиции и от
доктора... Не в своем она уме была... В припадке безумия...
Тамара протянула священнику две бумаги, присланные ей накануне
Рязановым, и сверх них три кредитных билета по десять рублей. - Я вас
попрошу, батюшка, все как следует, по-христиански. Она была прекрасный
человек и очень много страдала. И уж будьте так добры, вы и на кладбище ее
проводите и там еще панихидку...
-До кладбища проводить можно, а на самом кладбище не имею права
служить, - там свое духовенство... А также вот что, молодая особа: ввиду
того, что мне еще раз придется возвращаться за остальными, так вы уж того...
еще десяточку прибавьте.
И, приняв из рук Тамары деньги, священник благословил кадило,
подаваемое псаломщиком, и стал обходить с каждением тело покойницы. Потом,
остановившись у нее в головах, он кротким, привычно-печальным голосом
возгласил:
- Благословен бог наш всегда, ныне и присно! Псаломщик зачастил:
"Святый боже", "Пресвятую троицу" и "Отче наш", как горох просыпал.
Тихо, точно поверяя какую-то глубокую, печальную, сокровенную тайну,
начали певчие быстрым сладостным речитативом: "Со духи праведных
скончавшихся душу рабы твоея, спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни,
яже у тебе человеко-любче".
Псаломщик разнес свечи, и они теплыми, мягкими, живыми огоньками, одна
за другой, зажглись в тяжелом, мутном воздухе, нежно и прозрачно освещая
женские лица.
Согласно лилась скорбная мелодия и, точно вздохи опечаленных ангелов,
звучали великие слова:
"Упокой, боже, рабу твою и учини ее в рай, идеже лицы святых господи и
праведницы сияют, яко светила, усопшую рабу твою упокой, презирая ея вся
со-греше-е-ения".
Тамара вслушивалась в давно знакомые, но давно уже слышанные слова и
горько улыбалась. Вспомнились ей страстные, безумные слова Женьки, полные
такого безысходного отчаяния и неверия... Простит ей или не простит
всемилостивый, всеблагий госп
темными губами слегка сверкала белизна зубов и еще виднелся кончик
прикушенного языка. Из раскрытого ворота на шее, принявшей цвет старого
пергамента, виднелись две полосы: одна темная-след веревки, другая
красная-знак царапины, нанесенной во время схватки Симеоном, - точно два
страшных ожерелья. Тамара подошла и английской булавкой .зашпилила кружева
воротничка у самого подбородка.
Пришло духовенство: маленький седенький священник в золотых очках, в
скуфейке; длинный, высокий, жидковолосый дьякон с болезненным,
странно-темным и желтым лицом, точно из терракоты, и юркий длиннополый
псаломщик, оживленно обменявшийся на ходу какими-то веселыми, таинственными
знаками со своими знакомыми из .певчих.
Тамара подошла; к священнику.
-Батюшка,-спросила она,-как вы будете отпевать: всех вместе или
порознь?
-- Отпеваем всех купно--ответил священник целуя епитрахиль и
выпрастывая из ее прорезей бороду и волосы. - Это обыкновенно. Но по особому
желанию и по особому соглашению можно и отдельно. Какою смертью преставилась
почившая?
--- Самоубийца она, батюшка.
- Гм... самоубийца?.. А знаете ли, молодая особа, что по церковным
канонам самоубийцам отпевания не полагается... не надлежит? Конечно,
исключения бывают-по особому ходатайству...
- Вот здесь, батюшка, у меня есть свидетельство из полиции и от
доктора... Не в своем она уме была... В припадке безумия...
Тамара протянула священнику две бумаги, присланные ей накануне
Рязановым, и сверх них три кредитных билета по десять рублей. - Я вас
попрошу, батюшка, все как следует, по-христиански. Она была прекрасный
человек и очень много страдала. И уж будьте так добры, вы и на кладбище ее
проводите и там еще панихидку...
-До кладбища проводить можно, а на самом кладбище не имею права
служить, - там свое духовенство... А также вот что, молодая особа: ввиду
того, что мне еще раз придется возвращаться за остальными, так вы уж того...
еще десяточку прибавьте.
И, приняв из рук Тамары деньги, священник благословил кадило,
подаваемое псаломщиком, и стал обходить с каждением тело покойницы. Потом,
остановившись у нее в головах, он кротким, привычно-печальным голосом
возгласил:
- Благословен бог наш всегда, ныне и присно! Псаломщик зачастил:
"Святый боже", "Пресвятую троицу" и "Отче наш", как горох просыпал.
Тихо, точно поверяя какую-то глубокую, печальную, сокровенную тайну,
начали певчие быстрым сладостным речитативом: "Со духи праведных
скончавшихся душу рабы твоея, спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни,
яже у тебе человеко-любче".
Псаломщик разнес свечи, и они теплыми, мягкими, живыми огоньками, одна
за другой, зажглись в тяжелом, мутном воздухе, нежно и прозрачно освещая
женские лица.
Согласно лилась скорбная мелодия и, точно вздохи опечаленных ангелов,
звучали великие слова:
"Упокой, боже, рабу твою и учини ее в рай, идеже лицы святых господи и
праведницы сияют, яко светила, усопшую рабу твою упокой, презирая ея вся
со-греше-е-ения".
Тамара вслушивалась в давно знакомые, но давно уже слышанные слова и
горько улыбалась. Вспомнились ей страстные, безумные слова Женьки, полные
такого безысходного отчаяния и неверия... Простит ей или не простит
всемилостивый, всеблагий госп