в том,- как бы нам похоронить ее по христианскому
обряду. Она была, кажется, неверующая или совсем плохо веровала. И я тоже
разве только случайно иногда перекрещу лоб. Но я не хочу, чтобы ее зарывали,
точно собаку, где-то за оградой кладбища, молча, без слов, без пения... Я не
знаю, разрешат ли ее
похоронить как следует - с певчими, с -попами? Потому-то я прошу у вас
помощи советом. Или, может, вы направите меня куда-нибудь?..
Теперь артистка мало-помалу заинтересовалась и уже забывала о своей
усталости, и о мигрени, и о чахоточной героине, умирающей в четвертом акте.
Ей уже рисовалась роль заступницы, прекрасная фигура гения, милостивого к
падшей женщине. Это оригинально, экстравагантно и в то же время так
театрально-трогательно! Ровинская, подобно многим своим собратьям, не
пропускала ни одного дня, и если бы возможно было, то не пропускала бы даже
ни одного часа без того, чтобы не выделяться из толпы, не заставлять о себе
говорить: сегодня она участвовала в лжепатриотической манифестации, а завтра
читала с эстрады в пользу ссыльных революционеров возбуждающие стихи, полные
пламени и мести. Она любила продавать цветы на гуляньях, в манежах и
торговать шампанским на больших балах. Она заранее 'придумывала острые
словечки, которые на другой же день подхватывались всем городом. Она хотела,
чтобы повсюду и всегда толпа глядела бы только на нее, повторяла ее имя,
любила ее египетские зеленые глаза, хищный и чувственный рот, ее изумруды на
худых и нервных руках.
- Я не могу сейчас всего сообразить как следует, - сказала она,
помолчав. - Но если человек чего-нибудь сильно хочет, он достигнет, а я хочу
всей душой исполнить ваше желание. Постойте, постойте!.. Кажется, мне
приходит в голову великолепная мысль... Ведь тогда, в тот вечер, если не
ошибаюсь, с нами были, кроме меня и баронессы...
- Я их не знаю... Один из них вышел из кабинета позднее вас всех. Он
поцеловал мою руку и сказал, что если он когда-нибудь понадобится, то всегда
к моим услугам, и дал мне свою карточку, но просил ее никому не показывать
из посторонних... А потом все это как-то прошло и забылось. Я как-то никогда
не удосужилась справиться, кто был этот человек, а вчера искала карточку и
не могла найти..,
- Позвольте, позвольте!.. Я вспомнила!-оживилась вдруг артистка. - Ага,
- воскликнула она, быстро поднимаясь с тахты, - это был Рязанов... Да, да,
да... Присяжный поверенный Эраст Андреевич Рязанов. Сейчас мы все устроим.
Чудесная мысль!
Она повернулась к маленькому столику, на котором стоял телефонный
аппарат, и позвонила:
- Барышня, пожалуйста, тринадцать восемьдесят пять... Благодарю вас...
Алло!.. Попросите Эраста Андреевича к телефону... Артистка Ровинская...
Благодарю вас... Алло!.. Это вы, Эраст Андреевич? Хорошо, хорошо, но теперь
дело не в ручках. Свободны ли вы?.. Бросьте глупости!.. Дело серьезное. Не
можете ли вы ко мне приехать на четверть часа?.. Нет, нет... Да... Только
как доброго и умного человека. Вы клевещете на себя... Ну и прекрасно!... Я
не особенно одета, но у меня оправдание - страшная головная боль... Нет, -
дама, девушка... Сами увидите. приезжайте скорее... Спасибо! До свидания!..
- Он сейчас приедет, - сказала Ровинская, вешая трубку. - Он милый и
ужасно умный человек. Ему возможно все, даже почти невозможное для
человека... А покамест... простате
обряду. Она была, кажется, неверующая или совсем плохо веровала. И я тоже
разве только случайно иногда перекрещу лоб. Но я не хочу, чтобы ее зарывали,
точно собаку, где-то за оградой кладбища, молча, без слов, без пения... Я не
знаю, разрешат ли ее
похоронить как следует - с певчими, с -попами? Потому-то я прошу у вас
помощи советом. Или, может, вы направите меня куда-нибудь?..
Теперь артистка мало-помалу заинтересовалась и уже забывала о своей
усталости, и о мигрени, и о чахоточной героине, умирающей в четвертом акте.
Ей уже рисовалась роль заступницы, прекрасная фигура гения, милостивого к
падшей женщине. Это оригинально, экстравагантно и в то же время так
театрально-трогательно! Ровинская, подобно многим своим собратьям, не
пропускала ни одного дня, и если бы возможно было, то не пропускала бы даже
ни одного часа без того, чтобы не выделяться из толпы, не заставлять о себе
говорить: сегодня она участвовала в лжепатриотической манифестации, а завтра
читала с эстрады в пользу ссыльных революционеров возбуждающие стихи, полные
пламени и мести. Она любила продавать цветы на гуляньях, в манежах и
торговать шампанским на больших балах. Она заранее 'придумывала острые
словечки, которые на другой же день подхватывались всем городом. Она хотела,
чтобы повсюду и всегда толпа глядела бы только на нее, повторяла ее имя,
любила ее египетские зеленые глаза, хищный и чувственный рот, ее изумруды на
худых и нервных руках.
- Я не могу сейчас всего сообразить как следует, - сказала она,
помолчав. - Но если человек чего-нибудь сильно хочет, он достигнет, а я хочу
всей душой исполнить ваше желание. Постойте, постойте!.. Кажется, мне
приходит в голову великолепная мысль... Ведь тогда, в тот вечер, если не
ошибаюсь, с нами были, кроме меня и баронессы...
- Я их не знаю... Один из них вышел из кабинета позднее вас всех. Он
поцеловал мою руку и сказал, что если он когда-нибудь понадобится, то всегда
к моим услугам, и дал мне свою карточку, но просил ее никому не показывать
из посторонних... А потом все это как-то прошло и забылось. Я как-то никогда
не удосужилась справиться, кто был этот человек, а вчера искала карточку и
не могла найти..,
- Позвольте, позвольте!.. Я вспомнила!-оживилась вдруг артистка. - Ага,
- воскликнула она, быстро поднимаясь с тахты, - это был Рязанов... Да, да,
да... Присяжный поверенный Эраст Андреевич Рязанов. Сейчас мы все устроим.
Чудесная мысль!
Она повернулась к маленькому столику, на котором стоял телефонный
аппарат, и позвонила:
- Барышня, пожалуйста, тринадцать восемьдесят пять... Благодарю вас...
Алло!.. Попросите Эраста Андреевича к телефону... Артистка Ровинская...
Благодарю вас... Алло!.. Это вы, Эраст Андреевич? Хорошо, хорошо, но теперь
дело не в ручках. Свободны ли вы?.. Бросьте глупости!.. Дело серьезное. Не
можете ли вы ко мне приехать на четверть часа?.. Нет, нет... Да... Только
как доброго и умного человека. Вы клевещете на себя... Ну и прекрасно!... Я
не особенно одета, но у меня оправдание - страшная головная боль... Нет, -
дама, девушка... Сами увидите. приезжайте скорее... Спасибо! До свидания!..
- Он сейчас приедет, - сказала Ровинская, вешая трубку. - Он милый и
ужасно умный человек. Ему возможно все, даже почти невозможное для
человека... А покамест... простате