напротив себя. Некоторое время женщины молчали, испытующе, недоверчиво
оглядывая друг друга.
- Вы правильно поступили, Тамара, - сказала, наконец, Эмма
Эдуардовна.-Вы умно сделали, что не подошли, подобно этим овцам, поцеловать
у меня руку. Но все равно я вас до этого не допустила бы. Я тут же при всех
хотела, когда вы подойдете ко мне, пожать вам руку и предложить вам место
первой экономки, - вы понимаете? - моей главной помощницы - и на очень
выгодных для вас условиях.
- Благодарю вас...
- Нет, подождите, не перебивайте меня. Я выскажусь до конца, а потом вы
выскажете ваши за и против. Но объясните вы мне, пожалуйста, когда вы утром
прицеливались в меня из револьвера, что вы хотели? Неужели убить меня?
- Наоборот, Эмма Эдуардовна, - почтительно возразила Тамара, -
наоборот: мне показалось, что вы хотели ударить меня.
- Пфуй! Что вы, Тамарочка!.. Разве вы не обращали внимания, что за все
время нашего знакомства я никогда не позволила себе не то что ударить вас,
но даже обратиться к вам с грубым словом... Что вы, что вы?.. Я вас не
смешиваю с этим русским быдлом... Слава богу, я - человек опытный и хорошо
знающий людей. Я отлично вижу, что вы по-настоящему воспитанная барышня,
гораздо образованнее, например, чем я сама. Вы тонкая, изящная, умная. Вы
знаете иностранные языки. Я убеждена в том, что вы даже недурно знаете
музыку. Наконец, если признаться, я немножко... как бы вам сказать... всегда
была немножко влюблена в вас. И вот вы меня хотели застрелить! Меня,
человека, который мог бы быть вам отличным другом! Ну что вы на это скажете?
- Но... ровно ничего, Эмма Эдуардовна, - возразила Тамара самым кротким
и правдоподобным тоном. - Все было очень просто. Я еще раньше нашла под
подушкой у Женьки револьвер и принесла, чтобы вам передать его. Я не хотела
вам мешать, когда вы читали письмо, но вот вы обернулись ко мне, и я
протянула вам револьвер и хотел а сказать: поглядите,
Эмма Эдуардовна, что я нашла, -потому что, видите ли, меня ужасно
поразило, как это покойная Женя, имея в распоряжении револьвер, предпочла
такую ужасную смерть, как повешение? Вот и все!
Густые, страшные брови Эммы Эдуардовны поднялись кверху, глаза весело
расширились, и по ее щекам бегемота расплылась настоящая, неподдельная
улыбка. Она быстро протянула обе руки Тамаре.
- И только это? О, mein Kind! 1 А я думал... мне бог знает что
представилось! Дайте мне ваши руки, Тамара, ваши милые белые ручки и
позвольте вас прижать auf mein Herz, на мое сердце, и поцеловать вас.
Поцелуй был так Долог, что Тамара с большим трудом и с отвращением едва
высвободилась из объятий Эммы Эдуардовны.
- Ну, а теперь о деле. Итак, вот мои условия: вы будете экономкой, я
вам даю пятнадцать процентов из чистой прибыли. Обратите внимание, Тамара:
пятнадцать процентов. И, кроме того, небольшое жалованье - тридцать, сорок,
ну, пожалуй, пятьдесят рублей в месяц. Прекрасные условия - не правда ли? Я
глубоко уверена, что не кто другой, как именно вы поможете мне поднять дом
на настоящую высоту и сделать его самым шикарным не то что в нашем городе,
но и во всем юге России. У вас вкус, понимание вещей, Кроме того, вы всегда
сумеете занять и расшевелить самого требовательного, самого неподатливого
гостя, В редких случаях, когда очень богатый и знатный господин - по-рус
оглядывая друг друга.
- Вы правильно поступили, Тамара, - сказала, наконец, Эмма
Эдуардовна.-Вы умно сделали, что не подошли, подобно этим овцам, поцеловать
у меня руку. Но все равно я вас до этого не допустила бы. Я тут же при всех
хотела, когда вы подойдете ко мне, пожать вам руку и предложить вам место
первой экономки, - вы понимаете? - моей главной помощницы - и на очень
выгодных для вас условиях.
- Благодарю вас...
- Нет, подождите, не перебивайте меня. Я выскажусь до конца, а потом вы
выскажете ваши за и против. Но объясните вы мне, пожалуйста, когда вы утром
прицеливались в меня из револьвера, что вы хотели? Неужели убить меня?
- Наоборот, Эмма Эдуардовна, - почтительно возразила Тамара, -
наоборот: мне показалось, что вы хотели ударить меня.
- Пфуй! Что вы, Тамарочка!.. Разве вы не обращали внимания, что за все
время нашего знакомства я никогда не позволила себе не то что ударить вас,
но даже обратиться к вам с грубым словом... Что вы, что вы?.. Я вас не
смешиваю с этим русским быдлом... Слава богу, я - человек опытный и хорошо
знающий людей. Я отлично вижу, что вы по-настоящему воспитанная барышня,
гораздо образованнее, например, чем я сама. Вы тонкая, изящная, умная. Вы
знаете иностранные языки. Я убеждена в том, что вы даже недурно знаете
музыку. Наконец, если признаться, я немножко... как бы вам сказать... всегда
была немножко влюблена в вас. И вот вы меня хотели застрелить! Меня,
человека, который мог бы быть вам отличным другом! Ну что вы на это скажете?
- Но... ровно ничего, Эмма Эдуардовна, - возразила Тамара самым кротким
и правдоподобным тоном. - Все было очень просто. Я еще раньше нашла под
подушкой у Женьки револьвер и принесла, чтобы вам передать его. Я не хотела
вам мешать, когда вы читали письмо, но вот вы обернулись ко мне, и я
протянула вам револьвер и хотел а сказать: поглядите,
Эмма Эдуардовна, что я нашла, -потому что, видите ли, меня ужасно
поразило, как это покойная Женя, имея в распоряжении револьвер, предпочла
такую ужасную смерть, как повешение? Вот и все!
Густые, страшные брови Эммы Эдуардовны поднялись кверху, глаза весело
расширились, и по ее щекам бегемота расплылась настоящая, неподдельная
улыбка. Она быстро протянула обе руки Тамаре.
- И только это? О, mein Kind! 1 А я думал... мне бог знает что
представилось! Дайте мне ваши руки, Тамара, ваши милые белые ручки и
позвольте вас прижать auf mein Herz, на мое сердце, и поцеловать вас.
Поцелуй был так Долог, что Тамара с большим трудом и с отвращением едва
высвободилась из объятий Эммы Эдуардовны.
- Ну, а теперь о деле. Итак, вот мои условия: вы будете экономкой, я
вам даю пятнадцать процентов из чистой прибыли. Обратите внимание, Тамара:
пятнадцать процентов. И, кроме того, небольшое жалованье - тридцать, сорок,
ну, пожалуй, пятьдесят рублей в месяц. Прекрасные условия - не правда ли? Я
глубоко уверена, что не кто другой, как именно вы поможете мне поднять дом
на настоящую высоту и сделать его самым шикарным не то что в нашем городе,
но и во всем юге России. У вас вкус, понимание вещей, Кроме того, вы всегда
сумеете занять и расшевелить самого требовательного, самого неподатливого
гостя, В редких случаях, когда очень богатый и знатный господин - по-рус