обно
кровавым событиям в шекспировских трагедиях, как, впрочем, это было и во
всех остальных домах Ям.
И одной из первых, через неделю после ликвидации дела, умерла сама Анна
Марковна. Впрочем, это часто случается с людьми, выбитыми из привычной
тридцатилетней колеи: так умирают военные герои, вышедшие в отставку, - люди
несокрушимого здоровья и железной воли; так сходят быстро со сцены бывшие
биржевые дельцы, ушедшие счастливо на покой, но лишенные жгучей прелести
риска и азарта;
так быстро старятся, опускаются и дряхлеют покинувшие сцену большие
артисты... Смерть ее была смертью праведницы. Однажды за преферансом она
почувствовала себя дурно, просила подождать, сказала, что вернется через
минутку, прилегла в спальне на кровать, вздохнула глубоко и перешла в иной
мир, со спокойным лицом, с мирной старческой улыбкой на устах. Исай Саввич -
верный товарищ на ее жизненном пути, немного забитый, всегда игравший
второстепенную, подчиненную роль,- пережил ее только на месяц.
Берточка осталась единственной наследницей. Она обратила очень удачно в
деньги уютный дом и также и землю где-то на окраине города, вышла, как и
предполагалось, очень счастливо замуж и до сих пор убеждена, что ее отец вел
крупное коммерческое дело по экспорту пшеницы через Одессу и Новороссийск в
Малую Азию.
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический театр, в час,
когда ни один даже случайный гость еще не появлялся на Ямской улице, все
девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в зале. Никто из них не
осмелился роптать на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от
впечатлений ужасной Женькиной смерти, заставят одеться, по обыкновению, в
дико-праздничные наряды и идти в ярко освещенную залу, чтобы танцевать, петь
и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
Наконец в залу вошла и сама Эмма Эдуардовна. Она была величественнее,
чем когда бы то ни было,- одетая в черное шелковое платье, из которого,
точно боевые башни, выступали ее огромные груди, на которые ниспадали два
жирных подбородка, в черных шелковых митенках, с огромной золотой цепью,
трижды обмотанной вокруг шеи и кончавшейся тяжелым медальоном, висевшим на
самом животе.
- Барышни!.. - начала она внушительно, - я должна... Встать! - вдруг
крикнула она повелительно. - Когда я говорю, вы должны стоя выслушивать
меня.
Все переглянулись с недоумением: такой приказ был новостью в заведении.
Однако девушки встали одна за другой, нерешительно, с открытыми глазами и
ртами.
- Sie sollen...1 вы должны с этого дня оказывать мне то уважение,
которое вы обязаны оказывать вашей хозяйке, - важно и веско начала Эмма
Эдуардовна. - Начиная от сегодня, заведение перешло законным порядком от
нашей доброй и почтенной Анны Марковны ко мне, Эмме Эдуардовне Тицнер. Я
надеюсь, что мы не будем ссориться и вы будете вести
1 Вы должны... (нем.).
себя, как разумные, -послушные и благовоспитанные девицы. Я вам буду
вместо родная мать, но только помните, что я не потерплю ни лености, ни
пьянства, ни каких-нибудь фантазий или какой-нибудь беспорядок. Добрая мадам
Шайбес, надо сказать, держала вас слишком на мягких вожжах. О-о, я буду
гораздо строже. Дисциплина liber alles... ' раньше всего. Очень жаль, что
русский народ, ленивый, грязный и глюпий, не понимает этого правила, но не
беспоко
кровавым событиям в шекспировских трагедиях, как, впрочем, это было и во
всех остальных домах Ям.
И одной из первых, через неделю после ликвидации дела, умерла сама Анна
Марковна. Впрочем, это часто случается с людьми, выбитыми из привычной
тридцатилетней колеи: так умирают военные герои, вышедшие в отставку, - люди
несокрушимого здоровья и железной воли; так сходят быстро со сцены бывшие
биржевые дельцы, ушедшие счастливо на покой, но лишенные жгучей прелести
риска и азарта;
так быстро старятся, опускаются и дряхлеют покинувшие сцену большие
артисты... Смерть ее была смертью праведницы. Однажды за преферансом она
почувствовала себя дурно, просила подождать, сказала, что вернется через
минутку, прилегла в спальне на кровать, вздохнула глубоко и перешла в иной
мир, со спокойным лицом, с мирной старческой улыбкой на устах. Исай Саввич -
верный товарищ на ее жизненном пути, немного забитый, всегда игравший
второстепенную, подчиненную роль,- пережил ее только на месяц.
Берточка осталась единственной наследницей. Она обратила очень удачно в
деньги уютный дом и также и землю где-то на окраине города, вышла, как и
предполагалось, очень счастливо замуж и до сих пор убеждена, что ее отец вел
крупное коммерческое дело по экспорту пшеницы через Одессу и Новороссийск в
Малую Азию.
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический театр, в час,
когда ни один даже случайный гость еще не появлялся на Ямской улице, все
девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в зале. Никто из них не
осмелился роптать на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от
впечатлений ужасной Женькиной смерти, заставят одеться, по обыкновению, в
дико-праздничные наряды и идти в ярко освещенную залу, чтобы танцевать, петь
и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
Наконец в залу вошла и сама Эмма Эдуардовна. Она была величественнее,
чем когда бы то ни было,- одетая в черное шелковое платье, из которого,
точно боевые башни, выступали ее огромные груди, на которые ниспадали два
жирных подбородка, в черных шелковых митенках, с огромной золотой цепью,
трижды обмотанной вокруг шеи и кончавшейся тяжелым медальоном, висевшим на
самом животе.
- Барышни!.. - начала она внушительно, - я должна... Встать! - вдруг
крикнула она повелительно. - Когда я говорю, вы должны стоя выслушивать
меня.
Все переглянулись с недоумением: такой приказ был новостью в заведении.
Однако девушки встали одна за другой, нерешительно, с открытыми глазами и
ртами.
- Sie sollen...1 вы должны с этого дня оказывать мне то уважение,
которое вы обязаны оказывать вашей хозяйке, - важно и веско начала Эмма
Эдуардовна. - Начиная от сегодня, заведение перешло законным порядком от
нашей доброй и почтенной Анны Марковны ко мне, Эмме Эдуардовне Тицнер. Я
надеюсь, что мы не будем ссориться и вы будете вести
1 Вы должны... (нем.).
себя, как разумные, -послушные и благовоспитанные девицы. Я вам буду
вместо родная мать, но только помните, что я не потерплю ни лености, ни
пьянства, ни каких-нибудь фантазий или какой-нибудь беспорядок. Добрая мадам
Шайбес, надо сказать, держала вас слишком на мягких вожжах. О-о, я буду
гораздо строже. Дисциплина liber alles... ' раньше всего. Очень жаль, что
русский народ, ленивый, грязный и глюпий, не понимает этого правила, но не
беспоко