тка раскусывают миллионные состояния, как тверская баба
подсолнушки. Женщина, едва умеющая подписать свое имя, влияет иногда через
мужчину на судьбу целого королевства. Наследные принцы женятся на вчерашних
потаскушках, содержанках... Женечка, вот тебе простор для твоей необузданной
мести, а я полюбуюсь тобою издали... А ты, - ты замешана именно из этого
теста - хищницы, разорительницы... Может быть, не в таком размахе, но ты
бросишь их себе под ноги.
- Нет,-слабо улыбнулась Женька.-Я думала об этом раньше... Но выгорело
во мае что-то главное. Нет у меня сил, нет у меня воли, нет желаний... Я вся
какая-то пустая внутри, трухлявая... Да вот, знаешь, бывает гриб такой -
белый, круглый, - сожмешь его, а оттуда нюхательный порошок сыплется. Так и
я. Все во мне эта жизнь выела, кроме злости. Да и вялая я, и злость моя
вялая... Опять увижу какого-нибудь мальчишку, пожалею, опять буду казниться.
Нет, уж лучше так...
Она замолчала. И Платонов не знал, что сказать. Стало обоим тяжело и
неловко. Наконец Женька встала и, не глядя на Платонова, протянула ему
холодную, слабую руку.
- Прощайте, Сергей Иванович! Простите, что я отняла у вас время... Что
же, я сама вижу, что вы помогли бы мне, если бы сумели... Но уж, видно, тут
ничего не попишешь. Прощайте!..
- Только глупости не делай, Женечка! Умоляю тебя!..
- Ладно уж! - сказала она и устало махнула рукой.
Выйдя из сквера, они разошлись, но, пройдя несколько шагов, Женька
вдруг окликнула его:
- Сергей Иванович, а- Сергей Иванович!.. Он остановился, обернулся,
подошел к ней.
- Ванька-Встанька у нас вчера подох в зале. Прыгал-прыгал, а потом
вдруг и окочурился... Что ж. по крайней мере легкая смерть! И еще я забыла
вас спросить, Сергей Иванович... Это уж последнее... Есть бог или нет?
Платонов нахмурился.
- Что я тебе отвечу? Не знаю. Думаю, что есть, но не такой, как мы его
воображаем. Он - больше, мудрее, справедливее...
- А будущая жизнь? Там, после смерти? Вот, говорят, рай есть или ад?
Правда это? Или ровно ничего? Пустышка? Сон без сна? Темный подвал?
Платонов молчал, стараясь не глядеть на Женьку.
Ему было тяжело и страшно.
- Не знаю, - сказал он, наконец, с усилием. - Не хочу тебе врать.
Женька вздохнула и улыбнулась жалкой, кривой улыбкой.
- Ну, спасибо, мой милый. И на том спасибо... Желаю вам счастья. От
души. Ну, прощайте...
Она отвернулась от него и стала медленно, колеблющейся походкой
взбираться в гору.
Платонов как раз вернулся на работу вовремя. Босячня, почесываясь,
позевывая, разминая свои привычные вывихи, становилась по местам. Заворотный
издали своими зоркими глазами увидал Платонова и закричал на весь порт:
- Поспед-таки, сутулый черт!.. А я уж хотел тебя за хвост и из компании
вон... Ну, становись!..
- И кобель же ты у меня, Сережка!.. - прибавил он ласково.-Хоша бы
ночью, а то,-гляди-ка, среди бел'а дня захороводил...
Y
Суббота была обычным днем докторского осмотра, к которому во всех домах
готовились очень тщательно и с трепетом, как, впрочем, готовятся и дамы из
общества, собираясь с визитом .к врачу-специалисту: старательно делали свой
интимный туалет и непременно надевали чистое нижнее белье, даже по
возможности более нарядное. Окна на улицу были закрыты ставнями, а у одного
из тех окон, что выходили во двор, пос
подсолнушки. Женщина, едва умеющая подписать свое имя, влияет иногда через
мужчину на судьбу целого королевства. Наследные принцы женятся на вчерашних
потаскушках, содержанках... Женечка, вот тебе простор для твоей необузданной
мести, а я полюбуюсь тобою издали... А ты, - ты замешана именно из этого
теста - хищницы, разорительницы... Может быть, не в таком размахе, но ты
бросишь их себе под ноги.
- Нет,-слабо улыбнулась Женька.-Я думала об этом раньше... Но выгорело
во мае что-то главное. Нет у меня сил, нет у меня воли, нет желаний... Я вся
какая-то пустая внутри, трухлявая... Да вот, знаешь, бывает гриб такой -
белый, круглый, - сожмешь его, а оттуда нюхательный порошок сыплется. Так и
я. Все во мне эта жизнь выела, кроме злости. Да и вялая я, и злость моя
вялая... Опять увижу какого-нибудь мальчишку, пожалею, опять буду казниться.
Нет, уж лучше так...
Она замолчала. И Платонов не знал, что сказать. Стало обоим тяжело и
неловко. Наконец Женька встала и, не глядя на Платонова, протянула ему
холодную, слабую руку.
- Прощайте, Сергей Иванович! Простите, что я отняла у вас время... Что
же, я сама вижу, что вы помогли бы мне, если бы сумели... Но уж, видно, тут
ничего не попишешь. Прощайте!..
- Только глупости не делай, Женечка! Умоляю тебя!..
- Ладно уж! - сказала она и устало махнула рукой.
Выйдя из сквера, они разошлись, но, пройдя несколько шагов, Женька
вдруг окликнула его:
- Сергей Иванович, а- Сергей Иванович!.. Он остановился, обернулся,
подошел к ней.
- Ванька-Встанька у нас вчера подох в зале. Прыгал-прыгал, а потом
вдруг и окочурился... Что ж. по крайней мере легкая смерть! И еще я забыла
вас спросить, Сергей Иванович... Это уж последнее... Есть бог или нет?
Платонов нахмурился.
- Что я тебе отвечу? Не знаю. Думаю, что есть, но не такой, как мы его
воображаем. Он - больше, мудрее, справедливее...
- А будущая жизнь? Там, после смерти? Вот, говорят, рай есть или ад?
Правда это? Или ровно ничего? Пустышка? Сон без сна? Темный подвал?
Платонов молчал, стараясь не глядеть на Женьку.
Ему было тяжело и страшно.
- Не знаю, - сказал он, наконец, с усилием. - Не хочу тебе врать.
Женька вздохнула и улыбнулась жалкой, кривой улыбкой.
- Ну, спасибо, мой милый. И на том спасибо... Желаю вам счастья. От
души. Ну, прощайте...
Она отвернулась от него и стала медленно, колеблющейся походкой
взбираться в гору.
Платонов как раз вернулся на работу вовремя. Босячня, почесываясь,
позевывая, разминая свои привычные вывихи, становилась по местам. Заворотный
издали своими зоркими глазами увидал Платонова и закричал на весь порт:
- Поспед-таки, сутулый черт!.. А я уж хотел тебя за хвост и из компании
вон... Ну, становись!..
- И кобель же ты у меня, Сережка!.. - прибавил он ласково.-Хоша бы
ночью, а то,-гляди-ка, среди бел'а дня захороводил...
Y
Суббота была обычным днем докторского осмотра, к которому во всех домах
готовились очень тщательно и с трепетом, как, впрочем, готовятся и дамы из
общества, собираясь с визитом .к врачу-специалисту: старательно делали свой
интимный туалет и непременно надевали чистое нижнее белье, даже по
возможности более нарядное. Окна на улицу были закрыты ставнями, а у одного
из тех окон, что выходили во двор, пос