ся! Тамара, ангел мой, вообрази себе: я его зову спать, а он
говорит: "Как товарищ!" Вы что же, господин товарищ, гувернан ихний?
- Не лезь, черт! - неуклюже, совсем как кадет перед ссорой, пробурчал
басом Петров.
К кадетам подошел длинный, вихлястый, еще. больше поседевший
Ванька-Встанька и, склонив свою длинную узкую голову набок и сделав умильную
гримасу, запричитал:
- Господа кадеты, высокообразованные, молодые люди, так сказать, цветы
интеллигенции, будущие фельцихместеры1, не одолжите ли старичку, аборигену
здешних злачных мест, одну добрую старую папиросу? Нищ есмь. Омниа меа мекум
порто 2. Но табачок обожаю.
1Генералы (от нем. Feldzeugmeister).
2 Все свое ношу с собой (лат.).
И получив папиросу, вдруг сразу встал в развязную, непринужденную позу,
отставил вперед согнутую правую ногу, подперся рукою в бок и запел дряблой
фистулой:
Бывало, задавал обеды, Шампанское лилось рекой, Теперь же нету корки
хлеба, На шкалик нету, братец мои.
Бывало, захожу в "Саратов", Швейцар бежит ко мне стрелой, Теперь же
гонят see по шее. На шкалик дан мне, братец мой.
- Господа! - вдруг патетически воскликнул Ванька-Встанька, прервав
пение и ударив себя в грудь. - Вот вижу я вас и знаю, что вы - будущие
генералы Скобелев и Гурко, но и я ведь тоже в некотором отношении военная
косточка. В мое время, когда я учился на помощника лесничего, все наше
лесное ведомство было военное, и потому, стучась в усыпанные брильянтами
золотые двери ваших сердец, прошу:
пожертвуйте на сооружение прапорщику таксации малой толики spiritus
vini, его же и монахи приемлют.
- Ванька! - крикнула с другого конца толстая Катька, - покажи молодым
офицерам молнию, а то, гляди, только даром деньги берешь, дармоед верблюжий!
- Сейчас! - весело отозвался Ванька-Встанька. - Ясновельможные
благодетели, обратите внимание. Живые картины. Гроза в летний июньский день.
Сочинение непризнанного драматурга, скрывшегося под псевдонимом
Ваньки-Встаньки. Картина первая.
"Был прекрасный июньский день. Палящие лучи полуденного солнца озаряли
цветущие луга и окрестности..."
Ваньки-Встанькина донкихотская образина расплылась в морщинистую
сладкую улыбку, и глаза сузились полукругами.
"...Но вот вдали на горизонте показались первые облака. Они росли,
громоздились, как скалы, покрывая мало-помалу голубой небосклон..."
Постепенно с Ваньки-Встанькиного лица сходила улыбка, и оно делалось
все серьезнее и суровее.
"...Наконец тучи заволокли солнце... Настала зловещая темнота..."
Ванька-Встанька сделал совсем свирепую физиономию.
"...Упали первые капли дождя..." Ванька забарабанил пальцами по спинке
стула.
"...В отдалении блеснула первая молния..."
Правый глаз Ваньки-Встаньки быстро моргнул, и дернулся левый угол рта.
"...Затем дождь полил как из ведра, и сверкнула сдруг ослепительная
молния..."
И с необыкновенным искусством и быстротой Ванька-Встанька
последовательным движением бровей, глаз, носа, верхней и нижней губы
изобразил молниеносный зигзаг.
"...Раздался потрясающий громовой удар- тррру-у-у. Вековой дуб упал- на
землю, точно хрупкая тростинка..."
И Ванька-Встанька с неожиданной для .его лет легкостью и смелостью, не
сгибая ни колен, ни спины, только угнув вниз голову, мгновенно упал, прямо
как
говорит: "Как товарищ!" Вы что же, господин товарищ, гувернан ихний?
- Не лезь, черт! - неуклюже, совсем как кадет перед ссорой, пробурчал
басом Петров.
К кадетам подошел длинный, вихлястый, еще. больше поседевший
Ванька-Встанька и, склонив свою длинную узкую голову набок и сделав умильную
гримасу, запричитал:
- Господа кадеты, высокообразованные, молодые люди, так сказать, цветы
интеллигенции, будущие фельцихместеры1, не одолжите ли старичку, аборигену
здешних злачных мест, одну добрую старую папиросу? Нищ есмь. Омниа меа мекум
порто 2. Но табачок обожаю.
1Генералы (от нем. Feldzeugmeister).
2 Все свое ношу с собой (лат.).
И получив папиросу, вдруг сразу встал в развязную, непринужденную позу,
отставил вперед согнутую правую ногу, подперся рукою в бок и запел дряблой
фистулой:
Бывало, задавал обеды, Шампанское лилось рекой, Теперь же нету корки
хлеба, На шкалик нету, братец мои.
Бывало, захожу в "Саратов", Швейцар бежит ко мне стрелой, Теперь же
гонят see по шее. На шкалик дан мне, братец мой.
- Господа! - вдруг патетически воскликнул Ванька-Встанька, прервав
пение и ударив себя в грудь. - Вот вижу я вас и знаю, что вы - будущие
генералы Скобелев и Гурко, но и я ведь тоже в некотором отношении военная
косточка. В мое время, когда я учился на помощника лесничего, все наше
лесное ведомство было военное, и потому, стучась в усыпанные брильянтами
золотые двери ваших сердец, прошу:
пожертвуйте на сооружение прапорщику таксации малой толики spiritus
vini, его же и монахи приемлют.
- Ванька! - крикнула с другого конца толстая Катька, - покажи молодым
офицерам молнию, а то, гляди, только даром деньги берешь, дармоед верблюжий!
- Сейчас! - весело отозвался Ванька-Встанька. - Ясновельможные
благодетели, обратите внимание. Живые картины. Гроза в летний июньский день.
Сочинение непризнанного драматурга, скрывшегося под псевдонимом
Ваньки-Встаньки. Картина первая.
"Был прекрасный июньский день. Палящие лучи полуденного солнца озаряли
цветущие луга и окрестности..."
Ваньки-Встанькина донкихотская образина расплылась в морщинистую
сладкую улыбку, и глаза сузились полукругами.
"...Но вот вдали на горизонте показались первые облака. Они росли,
громоздились, как скалы, покрывая мало-помалу голубой небосклон..."
Постепенно с Ваньки-Встанькиного лица сходила улыбка, и оно делалось
все серьезнее и суровее.
"...Наконец тучи заволокли солнце... Настала зловещая темнота..."
Ванька-Встанька сделал совсем свирепую физиономию.
"...Упали первые капли дождя..." Ванька забарабанил пальцами по спинке
стула.
"...В отдалении блеснула первая молния..."
Правый глаз Ваньки-Встаньки быстро моргнул, и дернулся левый угол рта.
"...Затем дождь полил как из ведра, и сверкнула сдруг ослепительная
молния..."
И с необыкновенным искусством и быстротой Ванька-Встанька
последовательным движением бровей, глаз, носа, верхней и нижней губы
изобразил молниеносный зигзаг.
"...Раздался потрясающий громовой удар- тррру-у-у. Вековой дуб упал- на
землю, точно хрупкая тростинка..."
И Ванька-Встанька с неожиданной для .его лет легкостью и смелостью, не
сгибая ни колен, ни спины, только угнув вниз голову, мгновенно упал, прямо
как