дя, непременно давал полтинник девушке на конфеты и
Симеону двадцать копеек на чай.
Коля Гладышев был не один, а вместе с товарищем-одноклассником
Петровым, который впервые переступал порог публичного, дома, сдавшись на
соблазнительные уговоры Гладышева. Вероятно, он в эти минуты
находился в том же диком, сумбурном, лихорадочном состоянии, которое
переживал полтора года тому назад и сам Коля, когда у него тряслись ноги,
пересыхало во рту, а огни ламп плясали перед ним кружащимися колесами.
Симеон принял от них шинели и спрятал отдельно, в сторонку, так, чтобы
не было видно погон и пуговиц.
Надо сказать, что этот суровый человек, не одобрявший студентов за их
развязную шутливость и непонятный слог в разговоре, не любил также, когда
появлялись в заведении вот такие мальчики в форме.
- Ну, что хорошего? - мрачно говорил он порою своим коллегам по
профессии. - Придет вот такой шибздик, да и столкнется нос к носу со своим
начальством? Трах, и закрыли заведение! Вот как Лупендиху три года тому
назад. Это, конечно, ничего, что закрыли - она сейчас же его на другое имя
перевела, - а как приговорили ее на полтора месяца в арестный дом на
высидку, так стало ей это в ха-аро-шую копеечку. Одному Кербешу четыреста
пришлось отсыпать... А то еще бывает: наварит себе такой подсвинок
какую-нибудь болезнь и расхнычется: "Ах, папа! Ах, мама! Умираю!" - "Говори,
подлец, где получил?" - "Там-то..." Ну и потянут опять на цугундер: суди
меня, судья неправедный!
- Проходите, проходите, - сказал он кадетам сурово.
Кадеты вошли, жмурясь от яркого света. Петров, выпивший для храбрости,
пошатывался и был бледен. Они сели под картиной "Боярский пир", и сейчас же
к ним присоединились с обеих сторон две девицы - Верка и Тамара.
- Угостите покурить, прекрасный брюнетик! - обратилась Верка к Петрову
и точно нечаянно приложила к его ноге свою крепкую, плотно обтянутую белым
трико, теплую ляжку. - Какой вы симпатичненький!..
- А где же Женя?-спросил Гладышев Тамару. - Занята с кем-нибудь?
Тамара внимательно поглядела ему в глаза, - поглядела так пристально,
что мальчику даже стало не по себе и он отвернулся.
- Нет. Зачем же занята? Только у нее сегодня весь день болела голова:
она проходила коридором, а в это время экономка быстро открыла дверь и
нечаянно ударила ее в лоб, - ну и разболелась голова. Целый день она,,
бедняжка, лежит с компрессом. А что? или не терпится? Подождите, минут через
пять выйдет. Останетесь ею очень довольны.
Верка при-ставала к Петрову:
- Дусенька, миленький, какой же вы ляленька!
Обожаю таких бледных брунетов: они ревнивые и очень горячие в любви.
И вдруг запела вполголоса:
Не то брунетик,
Не то мои светик,
Он не обманет, не продасть.
Он терпит муки,
Пальто и брюки -
Ои все для женщины отдасть.
- Как вас зовут, мусенька?
- Георгием, - ответил сиплым кадетским басом Петров.
- Жоржик! Жорочка! Ах, как очень приятно! Она приблизилась вдруг к его
уху и прошептала с лукавым лицом:
- Жорочка, пойдем ко мне. Петров потупился и уныло пробасил:
- Я не знаю... Вот как товарищ скажет... Верка громко расхохоталась:
- Вот так штука! Скажите, младенец какой! Таких, как вы, Жорочка, в
деревне давно уж женят, а он: "Как товарищ!" Ты бы еще у нянюшки или у
кормилки спросил
Симеону двадцать копеек на чай.
Коля Гладышев был не один, а вместе с товарищем-одноклассником
Петровым, который впервые переступал порог публичного, дома, сдавшись на
соблазнительные уговоры Гладышева. Вероятно, он в эти минуты
находился в том же диком, сумбурном, лихорадочном состоянии, которое
переживал полтора года тому назад и сам Коля, когда у него тряслись ноги,
пересыхало во рту, а огни ламп плясали перед ним кружащимися колесами.
Симеон принял от них шинели и спрятал отдельно, в сторонку, так, чтобы
не было видно погон и пуговиц.
Надо сказать, что этот суровый человек, не одобрявший студентов за их
развязную шутливость и непонятный слог в разговоре, не любил также, когда
появлялись в заведении вот такие мальчики в форме.
- Ну, что хорошего? - мрачно говорил он порою своим коллегам по
профессии. - Придет вот такой шибздик, да и столкнется нос к носу со своим
начальством? Трах, и закрыли заведение! Вот как Лупендиху три года тому
назад. Это, конечно, ничего, что закрыли - она сейчас же его на другое имя
перевела, - а как приговорили ее на полтора месяца в арестный дом на
высидку, так стало ей это в ха-аро-шую копеечку. Одному Кербешу четыреста
пришлось отсыпать... А то еще бывает: наварит себе такой подсвинок
какую-нибудь болезнь и расхнычется: "Ах, папа! Ах, мама! Умираю!" - "Говори,
подлец, где получил?" - "Там-то..." Ну и потянут опять на цугундер: суди
меня, судья неправедный!
- Проходите, проходите, - сказал он кадетам сурово.
Кадеты вошли, жмурясь от яркого света. Петров, выпивший для храбрости,
пошатывался и был бледен. Они сели под картиной "Боярский пир", и сейчас же
к ним присоединились с обеих сторон две девицы - Верка и Тамара.
- Угостите покурить, прекрасный брюнетик! - обратилась Верка к Петрову
и точно нечаянно приложила к его ноге свою крепкую, плотно обтянутую белым
трико, теплую ляжку. - Какой вы симпатичненький!..
- А где же Женя?-спросил Гладышев Тамару. - Занята с кем-нибудь?
Тамара внимательно поглядела ему в глаза, - поглядела так пристально,
что мальчику даже стало не по себе и он отвернулся.
- Нет. Зачем же занята? Только у нее сегодня весь день болела голова:
она проходила коридором, а в это время экономка быстро открыла дверь и
нечаянно ударила ее в лоб, - ну и разболелась голова. Целый день она,,
бедняжка, лежит с компрессом. А что? или не терпится? Подождите, минут через
пять выйдет. Останетесь ею очень довольны.
Верка при-ставала к Петрову:
- Дусенька, миленький, какой же вы ляленька!
Обожаю таких бледных брунетов: они ревнивые и очень горячие в любви.
И вдруг запела вполголоса:
Не то брунетик,
Не то мои светик,
Он не обманет, не продасть.
Он терпит муки,
Пальто и брюки -
Ои все для женщины отдасть.
- Как вас зовут, мусенька?
- Георгием, - ответил сиплым кадетским басом Петров.
- Жоржик! Жорочка! Ах, как очень приятно! Она приблизилась вдруг к его
уху и прошептала с лукавым лицом:
- Жорочка, пойдем ко мне. Петров потупился и уныло пробасил:
- Я не знаю... Вот как товарищ скажет... Верка громко расхохоталась:
- Вот так штука! Скажите, младенец какой! Таких, как вы, Жорочка, в
деревне давно уж женят, а он: "Как товарищ!" Ты бы еще у нянюшки или у
кормилки спросил