детишки... свечей
много... золото сусальное блестит... бусы качаются... смолой пахнет... И так
грустновато мне стало... Ну, ничего... Обойдется...
Товарищи комиссары переглянулись и тотчас же стали прощаться. Казалось,
одна и та же мысль промелькнула одновременно в умах обоих. В передней они
крепко пожимали руку хозяина. За дверями на улице стояли в синих снежных
сумерках фиолетовые деревья.
Проводив гостей, Степан Нилыч сходил по привычке на то место, где
раньше была церковь. Постоял там минут двадцать. Пробовал вспомнить
рождественские ирмосы, но не мог... Память заржавела. Потом зашел к куму,
коммунальному сапожнику, посидел у него часа полтора. Заглянул в какие-то
брошюрки, валявшиеся на окне, но наткнулся на знакомые, опротивевшие слова о
гибели буржуазного строя и бросил. Обоим хотелось поговорить о прежнем,
тогдашнем, но за стеной жил ЧК и был, на несчастье, дома.
Когда Рыбкин подходил к своему дому, то еще издали его поразил
необыкновенно яркий свет, лившийся из окон на снег в палисаднике и на голые
черные деревья. Посередине комнаты стояла небольшая елка, вся сиявшая
маленькими теплыми огоньками. Золотые и серебряные украшения весело
поблескивали. Тут висели, подрагивая и чуть раскачиваясь, миниатюрные
гильотинки, изящные модели виселиц, топоры и плахи, серпы и молоты и другие
революционные игрушки и эмблемы. Одна свечка слегка подкоптила еловую хвою,
и так приятно пахло дымком.
-- В борьбе обретешь ты право свое, -- пролепетал Рыбкин и заплакал.
Заплакал от горя и умиления.
Декабрь 1919 г.
Александр КУПРИН
Александр Куприн.
Поход
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Пехотный Инсарский полк выступает в ночной поход после дневки в большой
деревне Погребищах. В темноте ненастного осеннего вечера идет странная,
кипучая и осторожная сутолока. Слышно, как вдоль всей широкой и грязной
деревенской улицы сотни ног тяжело, торопливо, вразброд, шлепают по лужам,
раздаются сердитые, но сдержанные окрики, лязгает и звенит железо о
железо. Кое-где мелькают фонари; и желтые, расплывающиеся в тумане пятна
точно сами собой держатся высоко в воздухе, раскачиваясь и вздрагивая.
Солдаты собираются быстро и с охотой. Утомленные длинными переходами,
оборвавшиеся, исхудалые, они рады тому, что завтра с последним корпусным
маневром кончится давно надоевший лагерный сбор и полк повезут по железной
дороге на зимние квартиры. Хотя днем никто не ложился, но все чувствуют
себя бодро. Той озлобленной, вычурно-скверной ругани, которую только и
можно услыхать между матросами, солдатами и арестантами, сегодня совсем не
слышно.
Подпоручик Борис Владимирович Яхонтов, младший офицер седьмой роты, в
первый раз участвует на больших маневрах, и они еще не утратили для него
своеобразной прелести кочевой жизни. Все ему продолжает нравиться:
ежедневная перемена местности, деревень, лиц и оттенков в наречиях; девки
в опрятных малорусских хатах, наполненных душистым запахом чабреца и
полыни, стоящих пучками за иконами; ночлеги на голой земле, под низкой, в
форме карточного домика, палаткой, с
много... золото сусальное блестит... бусы качаются... смолой пахнет... И так
грустновато мне стало... Ну, ничего... Обойдется...
Товарищи комиссары переглянулись и тотчас же стали прощаться. Казалось,
одна и та же мысль промелькнула одновременно в умах обоих. В передней они
крепко пожимали руку хозяина. За дверями на улице стояли в синих снежных
сумерках фиолетовые деревья.
Проводив гостей, Степан Нилыч сходил по привычке на то место, где
раньше была церковь. Постоял там минут двадцать. Пробовал вспомнить
рождественские ирмосы, но не мог... Память заржавела. Потом зашел к куму,
коммунальному сапожнику, посидел у него часа полтора. Заглянул в какие-то
брошюрки, валявшиеся на окне, но наткнулся на знакомые, опротивевшие слова о
гибели буржуазного строя и бросил. Обоим хотелось поговорить о прежнем,
тогдашнем, но за стеной жил ЧК и был, на несчастье, дома.
Когда Рыбкин подходил к своему дому, то еще издали его поразил
необыкновенно яркий свет, лившийся из окон на снег в палисаднике и на голые
черные деревья. Посередине комнаты стояла небольшая елка, вся сиявшая
маленькими теплыми огоньками. Золотые и серебряные украшения весело
поблескивали. Тут висели, подрагивая и чуть раскачиваясь, миниатюрные
гильотинки, изящные модели виселиц, топоры и плахи, серпы и молоты и другие
революционные игрушки и эмблемы. Одна свечка слегка подкоптила еловую хвою,
и так приятно пахло дымком.
-- В борьбе обретешь ты право свое, -- пролепетал Рыбкин и заплакал.
Заплакал от горя и умиления.
Декабрь 1919 г.
Александр КУПРИН
Александр Куприн.
Поход
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Пехотный Инсарский полк выступает в ночной поход после дневки в большой
деревне Погребищах. В темноте ненастного осеннего вечера идет странная,
кипучая и осторожная сутолока. Слышно, как вдоль всей широкой и грязной
деревенской улицы сотни ног тяжело, торопливо, вразброд, шлепают по лужам,
раздаются сердитые, но сдержанные окрики, лязгает и звенит железо о
железо. Кое-где мелькают фонари; и желтые, расплывающиеся в тумане пятна
точно сами собой держатся высоко в воздухе, раскачиваясь и вздрагивая.
Солдаты собираются быстро и с охотой. Утомленные длинными переходами,
оборвавшиеся, исхудалые, они рады тому, что завтра с последним корпусным
маневром кончится давно надоевший лагерный сбор и полк повезут по железной
дороге на зимние квартиры. Хотя днем никто не ложился, но все чувствуют
себя бодро. Той озлобленной, вычурно-скверной ругани, которую только и
можно услыхать между матросами, солдатами и арестантами, сегодня совсем не
слышно.
Подпоручик Борис Владимирович Яхонтов, младший офицер седьмой роты, в
первый раз участвует на больших маневрах, и они еще не утратили для него
своеобразной прелести кочевой жизни. Все ему продолжает нравиться:
ежедневная перемена местности, деревень, лиц и оттенков в наречиях; девки
в опрятных малорусских хатах, наполненных душистым запахом чабреца и
полыни, стоящих пучками за иконами; ночлеги на голой земле, под низкой, в
форме карточного домика, палаткой, с