совершенно отчетливо
увидел глухаря.
От меня до него по прямому направлению было не больше десяти-пятнадцати
шагов, но он мне показался величиною с домашнего голубя. Играя песню, он
то вытягивал вперед, то опять втягивал шею, точь-в-точь как это делает
кричащий индюк, а переходя ко второму колену, он весь поворачивался на
суку, опускал вниз крылья и с шумом разворачивал веером хвост (этот-то
шум, похожий на фырканье, я и услышал раньше, не понимая его значения). Во
всех его движениях было что-то напыщенное, глубоко-важное и комическое.
На этот раз я не промахнулся. Глухарь, как камень, свалился вниз,
брякнувшись глухо и плотно о землю. Я подбежал к нему. Он был жив и
судорожно бился и подпрыгивал по земле, яростно хлопая могучими крыльями.
Однако страдания его не были продолжительны. Он упал спиной в мелкую
лужицу и уже не мог больше подняться. Несколько раз его шея быстро
поднялась из воды и опустилась, потом по ногам пробежала мелкая, частая
дрожь, и все было кончено.
Я поднял его. В нем было фунтов около пятнадцати весу, а величиной он
равнялся среднего роста индюку. Шея и живот - черные, спина
светло-коричневая, с седоватыми пятнами, брови красные, бархатистого
оттенка, лапы в серых штаниках, а пальцы их покрыты костяной бахромой,
глаз круглый, коричневый, с большим круглым и черным зрачком.
Скоро я услышал голос звавшею меня Трофима, и мы сошлись с ним на
прежней тропинке. За спиной у него было два глухаря, которых он связал
между собою, продев сквозь их клювы веревку.
- Я хитрый, - говорил он хвастливо. - Я как подошел к своему петуху,
так слышу, что зараз и другой прилетел, да близенько так, всего каких
тридцать шагов... и давай они оба играть. Ну, думаю, если своего убью, так
другой заслышит и улетит. Так я что сделал! Прицелился в своего, да и жду,
когда другой заиграет. Тот как заиграл, я сейчас - бах! - и есть. И сейчас
к другому - раз! - и готово. Вот как у нас, паныч!..
Потом он взвесил моего глухаря на руке и похвалил:
- Петух хороший... Добрый петух... Ну, с полем вас, паныч!
Когда мы возвращались обратно, лес совсем проснулся и ожил и весь
наполнился птичьим радостным гомоном. Пахло весной, талой землею и
прошлогодним прелым листом. Голубое небо было так прохладно, чисто и
весело, а верхушки сосен, точно осыпанные золотой пылью, уже грелись в
первых лучах весеннего солнца.
1899
Александр Куприн.
Ольга Сур
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Эту цирковую историю рассказал мне давным-давно, еще до революции и
войны, мой добрый приятель, славный клоун Танти Джеретти. Я передаю ее,
как могу и умею; конечно, мне теперь уже не воскресить ни забавной
прелести русско-итальянской речи моего покойного друга, ни специальных
цирковых технических словечек, ни этого спокойного, неторопливого тона...
Вы, конечно, знали, синьор Алессандро, цирк папаши Сура? Это был очень
известный в России цирк: Сначала он долго ездил из города в город,
разбивая свое полотняное "шапито" на базарных площадях, но потом прочно
укрепился в Киеве, на Васильк
увидел глухаря.
От меня до него по прямому направлению было не больше десяти-пятнадцати
шагов, но он мне показался величиною с домашнего голубя. Играя песню, он
то вытягивал вперед, то опять втягивал шею, точь-в-точь как это делает
кричащий индюк, а переходя ко второму колену, он весь поворачивался на
суку, опускал вниз крылья и с шумом разворачивал веером хвост (этот-то
шум, похожий на фырканье, я и услышал раньше, не понимая его значения). Во
всех его движениях было что-то напыщенное, глубоко-важное и комическое.
На этот раз я не промахнулся. Глухарь, как камень, свалился вниз,
брякнувшись глухо и плотно о землю. Я подбежал к нему. Он был жив и
судорожно бился и подпрыгивал по земле, яростно хлопая могучими крыльями.
Однако страдания его не были продолжительны. Он упал спиной в мелкую
лужицу и уже не мог больше подняться. Несколько раз его шея быстро
поднялась из воды и опустилась, потом по ногам пробежала мелкая, частая
дрожь, и все было кончено.
Я поднял его. В нем было фунтов около пятнадцати весу, а величиной он
равнялся среднего роста индюку. Шея и живот - черные, спина
светло-коричневая, с седоватыми пятнами, брови красные, бархатистого
оттенка, лапы в серых штаниках, а пальцы их покрыты костяной бахромой,
глаз круглый, коричневый, с большим круглым и черным зрачком.
Скоро я услышал голос звавшею меня Трофима, и мы сошлись с ним на
прежней тропинке. За спиной у него было два глухаря, которых он связал
между собою, продев сквозь их клювы веревку.
- Я хитрый, - говорил он хвастливо. - Я как подошел к своему петуху,
так слышу, что зараз и другой прилетел, да близенько так, всего каких
тридцать шагов... и давай они оба играть. Ну, думаю, если своего убью, так
другой заслышит и улетит. Так я что сделал! Прицелился в своего, да и жду,
когда другой заиграет. Тот как заиграл, я сейчас - бах! - и есть. И сейчас
к другому - раз! - и готово. Вот как у нас, паныч!..
Потом он взвесил моего глухаря на руке и похвалил:
- Петух хороший... Добрый петух... Ну, с полем вас, паныч!
Когда мы возвращались обратно, лес совсем проснулся и ожил и весь
наполнился птичьим радостным гомоном. Пахло весной, талой землею и
прошлогодним прелым листом. Голубое небо было так прохладно, чисто и
весело, а верхушки сосен, точно осыпанные золотой пылью, уже грелись в
первых лучах весеннего солнца.
1899
Александр Куприн.
Ольга Сур
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Эту цирковую историю рассказал мне давным-давно, еще до революции и
войны, мой добрый приятель, славный клоун Танти Джеретти. Я передаю ее,
как могу и умею; конечно, мне теперь уже не воскресить ни забавной
прелести русско-итальянской речи моего покойного друга, ни специальных
цирковых технических словечек, ни этого спокойного, неторопливого тона...
Вы, конечно, знали, синьор Алессандро, цирк папаши Сура? Это был очень
известный в России цирк: Сначала он долго ездил из города в город,
разбивая свое полотняное "шапито" на базарных площадях, но потом прочно
укрепился в Киеве, на Васильк