огда быстрым и
ловким движением извлекают насекомое наверх, на траву. Так поймают двух
крупных тарантулов и сведут их вместе, в днище какой-нибудь разбитой
склянки. Нет ничего страшнее и азартнее зрелища той драки, которая
начинается между этими ядовитыми, многоногими, огромными пауками. Летят
прочь оторванные лапы, белая густая жидкость выступает каплями из
пронзенных яйцевидных мягких туловищ. Оба паука стоят на задних ногах,
обняв друг друга передними, и оба стараются ужалить противника ножницами
своих челюстей в глаз или в голову. И драка эта оттого особенно жутка, что
она непременно кончается тем, что один враг умерщвляет другого и мгновенно
высасывает его, оставляя на земле жалкий, сморщенный чехол. А потомки
кровожадных листригонов лежат звездой, на животах, головами внутрь, ногами
наружу, подперев подбородки ладонями, и глядят молча, если только не
ставят пари. Боже мой! Сколько лет этому ужасному развлечению, этому
самому жестокому из всех человеческих зрелищ!
А вечером мы опять в кофейной. По заливу плавают лодки с татарской
музыкой: бубен и кларнет. Гнусаво, однообразно, бесконечно-уныло
всхлипывает незатейливый, но непередаваемый азиатский мотив... Как
бешеный, бьет и трепещется бубен. В темноте не видать лодок. Это кутят
старики, верные старинным обычаям. Зато у нас в кофейной светло от ламп
"молния", и двое музыкантов: итальянец - гармония и итальянка - мандолина
играют и поют сладкими, осипшими голосами:
O! Nino, Nino, Marianino.
Я сижу, ослабев от дымного чада, от крика, от пения, от молодого вина,
которым меня потчуют со всех сторон. Голова моя горяча и, кажется, пухнет
и гудит. Но в сердце у меня тихое умиление. С приятными слезами на глазах
я мысленно твержу те слова, которые так часто заметишь у рыболовов на
груди или на руке в виде татуировки:
"Боже, храни моряка".
1907-1911
Александр Куприн.
Мирное житие
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Сдвинув на нос старинные большие очки в серебряной оправе, наклонив
набок голову, оттопырив бритые губы и многозначительно двигая вверх и вниз
косматыми, сердитыми старческими бровями, Иван Вианорыч Наседкин писал
письмо попечителю учебного округа. Почерк у него был круглый, без нажимов,
красивый и равнодушный, - такой, каким пишут военные писаря. Буквы
сцеплялись одна с другой в слова, точно правильные звенья цепочек разной
длины.
"Как человек, некогда близко стоявший к великому, ответственному перед
престолом и отечеством делу воспитания и образования русского юношества и
беспорочно прослуживший на сем, можно смело выразиться священном поприще
35 лет, я, хотя и не открываю своего настоящего имени, подписываясь лишь
скромным названием "Здравомыслящий", но считаю нравственным своим долгом
довести до сведения Вашего превосходительства об одном из смотрителей
многочисленных учебных заведений, вверенных Вашему мудрому и
глубокоопытному попечению. Я говорю о штатном смотрителе Вырвинского
четырехклассного городского училища, коллежском асессоре Опимахове, причем
почтительнейше осмеливаюсь задать себ
ловким движением извлекают насекомое наверх, на траву. Так поймают двух
крупных тарантулов и сведут их вместе, в днище какой-нибудь разбитой
склянки. Нет ничего страшнее и азартнее зрелища той драки, которая
начинается между этими ядовитыми, многоногими, огромными пауками. Летят
прочь оторванные лапы, белая густая жидкость выступает каплями из
пронзенных яйцевидных мягких туловищ. Оба паука стоят на задних ногах,
обняв друг друга передними, и оба стараются ужалить противника ножницами
своих челюстей в глаз или в голову. И драка эта оттого особенно жутка, что
она непременно кончается тем, что один враг умерщвляет другого и мгновенно
высасывает его, оставляя на земле жалкий, сморщенный чехол. А потомки
кровожадных листригонов лежат звездой, на животах, головами внутрь, ногами
наружу, подперев подбородки ладонями, и глядят молча, если только не
ставят пари. Боже мой! Сколько лет этому ужасному развлечению, этому
самому жестокому из всех человеческих зрелищ!
А вечером мы опять в кофейной. По заливу плавают лодки с татарской
музыкой: бубен и кларнет. Гнусаво, однообразно, бесконечно-уныло
всхлипывает незатейливый, но непередаваемый азиатский мотив... Как
бешеный, бьет и трепещется бубен. В темноте не видать лодок. Это кутят
старики, верные старинным обычаям. Зато у нас в кофейной светло от ламп
"молния", и двое музыкантов: итальянец - гармония и итальянка - мандолина
играют и поют сладкими, осипшими голосами:
O! Nino, Nino, Marianino.
Я сижу, ослабев от дымного чада, от крика, от пения, от молодого вина,
которым меня потчуют со всех сторон. Голова моя горяча и, кажется, пухнет
и гудит. Но в сердце у меня тихое умиление. С приятными слезами на глазах
я мысленно твержу те слова, которые так часто заметишь у рыболовов на
груди или на руке в виде татуировки:
"Боже, храни моряка".
1907-1911
Александр Куприн.
Мирное житие
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Сдвинув на нос старинные большие очки в серебряной оправе, наклонив
набок голову, оттопырив бритые губы и многозначительно двигая вверх и вниз
косматыми, сердитыми старческими бровями, Иван Вианорыч Наседкин писал
письмо попечителю учебного округа. Почерк у него был круглый, без нажимов,
красивый и равнодушный, - такой, каким пишут военные писаря. Буквы
сцеплялись одна с другой в слова, точно правильные звенья цепочек разной
длины.
"Как человек, некогда близко стоявший к великому, ответственному перед
престолом и отечеством делу воспитания и образования русского юношества и
беспорочно прослуживший на сем, можно смело выразиться священном поприще
35 лет, я, хотя и не открываю своего настоящего имени, подписываясь лишь
скромным названием "Здравомыслящий", но считаю нравственным своим долгом
довести до сведения Вашего превосходительства об одном из смотрителей
многочисленных учебных заведений, вверенных Вашему мудрому и
глубокоопытному попечению. Я говорю о штатном смотрителе Вырвинского
четырехклассного городского училища, коллежском асессоре Опимахове, причем
почтительнейше осмеливаюсь задать себ