служливы, держатся с достоинством, в море отважны, хотя и без нелепого
риска, хорошие товарищи и крепко исполняют данное слово. Положительно -
это особая, исключительная порода греков, сохранившаяся главным образом
потому, что их предки чуть не сотнями поколений родились, жили и умирали в
своем городишке, заключая браки лишь между соседями. Однако надо
сознаться, что греки-колонизаторы оставили в их душах самую свою типичную
черту, которой они отличались еще при Перикле, - любопытство и страсть к
новостям.
Медленно, сначала показавшись лишь передовым крошечным огоньком из-за
крутого загиба бухты, вплывал пароход в залив. Издали в густой теплой
темноте ночи не было видно его очертаний, но высокие огни на мачтах,
сигнальные огни на мостике и ряд круглых светящихся иллюминаторов вдоль
борта позволяли догадываться о его размерах и формах. В виду сотен лодок и
баркасов, стоявших вдоль набережной, он едва заметно подвигался к берегу,
с той внимательной и громоздкой осторожностью, с какой большой и сильный
человек проходит сквозь детскую комнату, заставленную хрупкими игрушками.
Рыбаки делали предположения. Многие из них плавали раньше на судах
коммерческого, а чаще военного флота.
- Что ты мне будешь говорить? Разве я не вижу? Конечно, - грузовой
Русского общества.
- Нет, это не русский пароход.
- Верно, испортилось что-нибудь в машине, зашел чиниться.
- Может быть, военное судно?
- Скажешь!
Один Коля Констанди, долго плававший на канонерской лодке по Черному и
Средиземному морям, угадал верно, сказав, что пароход итальянский. И то
угадал он это только тогда, когда пароход совсем близко, сажен на десять,
подошел к берегу и можно было рассмотреть его облинявшие, облупленные
борта, с грязными потеками из люков, и разношерстную команду на палубе.
С парохода взвился спиралью конец каната и, змеей развертываясь в
воздухе, полетел на головы зрителей. Всем известно, что ловко забросить
конец с судна и ловко поймать его на берегу считается первым условием
своеобразного морского шика. Молодой Апостолиди, не выпуская изо рта
папироски, с таким видом, точно он сегодня проделывает это в сотый раз,
поймал конец на лету и тут же небрежно, но уверенно замотал его вокруг
одной из двух чугунных пушек, которые с незапамятных времен стоят на
набережной, врытые стоймя в землю.
От парохода отошла лодка. Три итальянца выскочили из нее на берег и
завозились около канатов. На одном из них был суконный берет, на другом -
картуз с прямым четырехугольным козырьком, на третьем - какой-то вязаный
колпак. Все они были маленькие крепыши, проворные, цепкие и ловкие, как
обезьяны. Они бесцеремонно расталкивали плечами толпу, тараторили что-то
на своем быстром, певучем и нежном генуэзском наречии и перекрикивались с
пароходом. Все время на их загорелых лицах смеялись дружелюбно и
фамильярно большие черные глаза и сверкали белые молодые зубы.
- Бона сера... итальяно... маринаро! [Привет... итальянцы... моряки!
(ит.)] - одобрительно сказал Коля.
- Oh! Buona sera, signore! [Привет, господин! (ит.)] - весело, разом,
отозвались итальянцы.
Загремела с визгом якорная цепь. Забурлило и заклокотало что-то внутри
парохода. Погасли огни в иллюминаторах. Через полчаса итальянских матросов
спустили на берег.
Итальянцы - все как на подбор низкорослые, чернолицые и молодые
риска, хорошие товарищи и крепко исполняют данное слово. Положительно -
это особая, исключительная порода греков, сохранившаяся главным образом
потому, что их предки чуть не сотнями поколений родились, жили и умирали в
своем городишке, заключая браки лишь между соседями. Однако надо
сознаться, что греки-колонизаторы оставили в их душах самую свою типичную
черту, которой они отличались еще при Перикле, - любопытство и страсть к
новостям.
Медленно, сначала показавшись лишь передовым крошечным огоньком из-за
крутого загиба бухты, вплывал пароход в залив. Издали в густой теплой
темноте ночи не было видно его очертаний, но высокие огни на мачтах,
сигнальные огни на мостике и ряд круглых светящихся иллюминаторов вдоль
борта позволяли догадываться о его размерах и формах. В виду сотен лодок и
баркасов, стоявших вдоль набережной, он едва заметно подвигался к берегу,
с той внимательной и громоздкой осторожностью, с какой большой и сильный
человек проходит сквозь детскую комнату, заставленную хрупкими игрушками.
Рыбаки делали предположения. Многие из них плавали раньше на судах
коммерческого, а чаще военного флота.
- Что ты мне будешь говорить? Разве я не вижу? Конечно, - грузовой
Русского общества.
- Нет, это не русский пароход.
- Верно, испортилось что-нибудь в машине, зашел чиниться.
- Может быть, военное судно?
- Скажешь!
Один Коля Констанди, долго плававший на канонерской лодке по Черному и
Средиземному морям, угадал верно, сказав, что пароход итальянский. И то
угадал он это только тогда, когда пароход совсем близко, сажен на десять,
подошел к берегу и можно было рассмотреть его облинявшие, облупленные
борта, с грязными потеками из люков, и разношерстную команду на палубе.
С парохода взвился спиралью конец каната и, змеей развертываясь в
воздухе, полетел на головы зрителей. Всем известно, что ловко забросить
конец с судна и ловко поймать его на берегу считается первым условием
своеобразного морского шика. Молодой Апостолиди, не выпуская изо рта
папироски, с таким видом, точно он сегодня проделывает это в сотый раз,
поймал конец на лету и тут же небрежно, но уверенно замотал его вокруг
одной из двух чугунных пушек, которые с незапамятных времен стоят на
набережной, врытые стоймя в землю.
От парохода отошла лодка. Три итальянца выскочили из нее на берег и
завозились около канатов. На одном из них был суконный берет, на другом -
картуз с прямым четырехугольным козырьком, на третьем - какой-то вязаный
колпак. Все они были маленькие крепыши, проворные, цепкие и ловкие, как
обезьяны. Они бесцеремонно расталкивали плечами толпу, тараторили что-то
на своем быстром, певучем и нежном генуэзском наречии и перекрикивались с
пароходом. Все время на их загорелых лицах смеялись дружелюбно и
фамильярно большие черные глаза и сверкали белые молодые зубы.
- Бона сера... итальяно... маринаро! [Привет... итальянцы... моряки!
(ит.)] - одобрительно сказал Коля.
- Oh! Buona sera, signore! [Привет, господин! (ит.)] - весело, разом,
отозвались итальянцы.
Загремела с визгом якорная цепь. Забурлило и заклокотало что-то внутри
парохода. Погасли огни в иллюминаторах. Через полчаса итальянских матросов
спустили на берег.
Итальянцы - все как на подбор низкорослые, чернолицые и молодые