лагоухали
ароматами Аравии и Персии... причудливые фонари лили волшебный свет... в
золотых клетках качались пестрые священные птицы, шелковые ткани тяжелыми
складками одевали стены...
Жрецы безмолвно удалились, закрыв лица руками. Аль-Исса ожидало блаженство
и через двенадцать часов - мучительная смерть.
Где-то далеко за стеной раздалось нежное и сладостное пение женского хора.
Массивные двери слоновой кости распахнулись... и медленно вошла сама богиня
смерти в длинных белых одеждах, окутанная покрывалом.
Аль-Исса кинулся к ней, дрожащими руками распахнул легкую ткань,
закрывавшую лицо, и окаменел от ужаса и изумления...
Перед ним стояла дряхлая старуха, сморщенная, беззубая, со слезящимися
глазами и потухшим взором.
А.И. Куприн
Чужой хлеб
Источник: | А.И. Куприн. Собрание сочинений в 5 т. Том 1. Библиотека
"Огонђк" |
----------------------------------------------------------------------------
Издательство: | Москва, 1982. Издательство Правда |
----------------------------------------------------------------------------
Ocr, проверка: | Читальный зал |
--------------------------------
Впервые опубликованно в газете "Жизнь и искусство" (Киев), 1896, приложение
‘ 1 (дата цензурного разрешения -10 ноября), под названием "Кушетка", с
подзаголовком "Психологический этюд", за подписью: А. К. В 1911 году под
названием "Чужой хлеб" рассказ был опубликован в газете "Утро России", с
датой: "Гатчина, 27 февраля".
--------------------------------
- Подсудимый, вам законом предоставлено последнее слово, - сказал
председатель суда равнодушным тоном, с полузакрытыми от утомления глазами.-
Что вы можете прибавить в разъяснение или оправдание вашего поступка?
Обвиняемый вздрогнул и нервно схватился длинными, тонкими пальцами за
перила, отделяющие скамью подсудимых. Это был невзрачный, худенький
человек, с робкими движениями и затаенной испуганностью во взгляде.
Светлые, редкие, как будто свалявшиеся волосы на голове и бороде и
совершенно белые ресницы придавали его бледному лицу болезненный, анемичный
вид... Он обвинялся в том, что, проживая у своего дальнего родственника,
графа Венцепольского, в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое
января произвел в квартире последнего поджог с заранее обдуманным
намерением. Медицинская экспертиза определила полную нормальность его
душевных и умственных качеств. По ее словам, замечалась некоторая
повышенная чувствительность нервной системы, наклонность к неожиданным
слезам, слабость задерживающих центров, - но и только.
До сих пор подсудимый казался равнодушным, почти безучастным к
разбирательству его дела. Торжественная, подавляющая обстановка судебного
заседания, расшитые мундиры судей, красное с золотой бахромой сукно
судейского стола, огромная двухсветная истопленная зала, величественные
портреты по стенам, публика за барьером, суетливые пристава, исполненные
достоинства присяжные, олимпийская небрежность прокурора, бессодержательная
развязность защитника - все это произвело на него ошеломляющее впечатление.
Ему казалось, что он попал под зубья какой-то гигантской машины, остановить
которую, хотя бы на мгновение, не в силах никакая человеческая воля.
Много раз во время речи защитника ему хотелось встать и крикнуть: "Вы не
то, совсем не то говорите, господин адвокат. Дело было иначе. Замолчите и
дайте мне сам
ароматами Аравии и Персии... причудливые фонари лили волшебный свет... в
золотых клетках качались пестрые священные птицы, шелковые ткани тяжелыми
складками одевали стены...
Жрецы безмолвно удалились, закрыв лица руками. Аль-Исса ожидало блаженство
и через двенадцать часов - мучительная смерть.
Где-то далеко за стеной раздалось нежное и сладостное пение женского хора.
Массивные двери слоновой кости распахнулись... и медленно вошла сама богиня
смерти в длинных белых одеждах, окутанная покрывалом.
Аль-Исса кинулся к ней, дрожащими руками распахнул легкую ткань,
закрывавшую лицо, и окаменел от ужаса и изумления...
Перед ним стояла дряхлая старуха, сморщенная, беззубая, со слезящимися
глазами и потухшим взором.
А.И. Куприн
Чужой хлеб
Источник: | А.И. Куприн. Собрание сочинений в 5 т. Том 1. Библиотека
"Огонђк" |
----------------------------------------------------------------------------
Издательство: | Москва, 1982. Издательство Правда |
----------------------------------------------------------------------------
Ocr, проверка: | Читальный зал |
--------------------------------
Впервые опубликованно в газете "Жизнь и искусство" (Киев), 1896, приложение
‘ 1 (дата цензурного разрешения -10 ноября), под названием "Кушетка", с
подзаголовком "Психологический этюд", за подписью: А. К. В 1911 году под
названием "Чужой хлеб" рассказ был опубликован в газете "Утро России", с
датой: "Гатчина, 27 февраля".
--------------------------------
- Подсудимый, вам законом предоставлено последнее слово, - сказал
председатель суда равнодушным тоном, с полузакрытыми от утомления глазами.-
Что вы можете прибавить в разъяснение или оправдание вашего поступка?
Обвиняемый вздрогнул и нервно схватился длинными, тонкими пальцами за
перила, отделяющие скамью подсудимых. Это был невзрачный, худенький
человек, с робкими движениями и затаенной испуганностью во взгляде.
Светлые, редкие, как будто свалявшиеся волосы на голове и бороде и
совершенно белые ресницы придавали его бледному лицу болезненный, анемичный
вид... Он обвинялся в том, что, проживая у своего дальнего родственника,
графа Венцепольского, в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое
января произвел в квартире последнего поджог с заранее обдуманным
намерением. Медицинская экспертиза определила полную нормальность его
душевных и умственных качеств. По ее словам, замечалась некоторая
повышенная чувствительность нервной системы, наклонность к неожиданным
слезам, слабость задерживающих центров, - но и только.
До сих пор подсудимый казался равнодушным, почти безучастным к
разбирательству его дела. Торжественная, подавляющая обстановка судебного
заседания, расшитые мундиры судей, красное с золотой бахромой сукно
судейского стола, огромная двухсветная истопленная зала, величественные
портреты по стенам, публика за барьером, суетливые пристава, исполненные
достоинства присяжные, олимпийская небрежность прокурора, бессодержательная
развязность защитника - все это произвело на него ошеломляющее впечатление.
Ему казалось, что он попал под зубья какой-то гигантской машины, остановить
которую, хотя бы на мгновение, не в силах никакая человеческая воля.
Много раз во время речи защитника ему хотелось встать и крикнуть: "Вы не
то, совсем не то говорите, господин адвокат. Дело было иначе. Замолчите и
дайте мне сам