ати лет он уже превосходил всех
молодых людей смелостью, силой и красотой. Самая знатная и гордая красавица
Индии сочла бы счастьем назваться его женой. Но Аль-Исса посвятил себя
богине смерти.
Он должен был отказаться от семьи. Прикосновение к женщине считалось для
него преступлением. Во всю жизнь он не смел ни улыбнуться, ни запеть
песни... Война и атлетические упражнения были его единственными занятиями.
И Аль-Исса выдержал тяжелый искус. Слезы матери и сестер не тронули его,
когда он уходил из своего роскошного дворца. При встречах с женщинами он
опускал глаза и далеко обходил лучших красавиц... Никто никогда не видал
его смеющимся или преданным праздному разговору...
Зато скоро имя его стало приводить в ужас самых воинственных соседей. Без
панциря, в одной легкой белоснежной одежде, он кидался в самую густую толпу
неприятелей. Туловища, рассеченные от плеча к бедру, отрубленные головы,
руки и ноги указывали его путь. Встреча с ним была неминуемой смертью, и
закаленные враги бежали перед ним, как стада овец, с криками: "Аль-Исса!
Аль-Исса!.."
Если не было войны, он проводил время на охоте за дикими кабанами и
тиграми. Вода из лесного ручья и кусок хлеба служили ему пищей, седло -
изголовьем.
Наконец, через три пятилетия, в один из тех дней, когда выезжала на
колеснице богиня смерти, глашатаи объявили народу имя Аль-Исса.
Несметная толпа еще с утра стекалась на огороженную стеною площадь перед
храмом, где Аль-Исса ожидали последние испытания. Его имя было у всех на
устах. Все знали, что сама богиня смерти, не видимая никем, смотрит теперь
из тайной амбразуры храма на площадь.
Отмерили расстояние в двести локтей, вбили в землю щит с пятью воткнутыми в
него стрелами и дали Аль-Исса громадный лук... И Аль-Исса при громких
криках восторга расщепил своими пятью стрелами пять стрел на щите.
Потом вооружили Аль-Исса кривым кинжалом и на площадь выпустили голодного,
разъяренного бенгальского тигра.
Аль-Исса на глазах всего народа, истерзанный страшными когтями, обливаясь
кровью, перерезал горло свирепому хищнику и наступил ногой на его труп...
Наконец толпа расступилась, и Аль-Исса подвели злого варварийского жеребца.
Дикий, черный, с пламенными ноздрями, он еще никогда не носил на своей
спине оскорбительного бремени. Шестеро конюхов едва удерживали его. Он
злобно визжал, водил вокруг огненными глазами и дрожал своей атласной кожей.
Аль-Исса спокойно подошел к нему и взялся за холку. Конюхи разбежались.
Народ в ужасе и смятении бросился в стороны... В один миг Аль-Исса уже
сидел на коне. Сначала гордое животное только тряслось от злобы и
оскорбления... Через минуту конь и всадник скрылись из глаз народа.
Прошел целый час томительного ожидания, когда, наконец, вдали показался
Аль-Исса на взмыленном и покрытом пылью коне. Варварийский жеребец шатался
от усталости, но был послушен Аль-Исса, как ручная овечка.
Испытания Аль-Исса кончились.
В полночь его, одетого в драгоценные одежды, умащенного ароматами Востока,
отвели в храм и оставили одного. Он слышал на улицах рев народа, все более
и более приближающийся к храму. Это богиня объезжала город на своей
колеснице, запряженной белыми слонами.
Потом в храм вошли два верховных жреца - столетние старцы с волосами
белыми, как снег. Жрецы опустились перед Аль-Исса на колени, облобызали его
ноги и потом, взявши за руки, повели в святилище. Там среди фантастической
восточной роскоши возвышалось золотое ложе... Курильницы б
молодых людей смелостью, силой и красотой. Самая знатная и гордая красавица
Индии сочла бы счастьем назваться его женой. Но Аль-Исса посвятил себя
богине смерти.
Он должен был отказаться от семьи. Прикосновение к женщине считалось для
него преступлением. Во всю жизнь он не смел ни улыбнуться, ни запеть
песни... Война и атлетические упражнения были его единственными занятиями.
И Аль-Исса выдержал тяжелый искус. Слезы матери и сестер не тронули его,
когда он уходил из своего роскошного дворца. При встречах с женщинами он
опускал глаза и далеко обходил лучших красавиц... Никто никогда не видал
его смеющимся или преданным праздному разговору...
Зато скоро имя его стало приводить в ужас самых воинственных соседей. Без
панциря, в одной легкой белоснежной одежде, он кидался в самую густую толпу
неприятелей. Туловища, рассеченные от плеча к бедру, отрубленные головы,
руки и ноги указывали его путь. Встреча с ним была неминуемой смертью, и
закаленные враги бежали перед ним, как стада овец, с криками: "Аль-Исса!
Аль-Исса!.."
Если не было войны, он проводил время на охоте за дикими кабанами и
тиграми. Вода из лесного ручья и кусок хлеба служили ему пищей, седло -
изголовьем.
Наконец, через три пятилетия, в один из тех дней, когда выезжала на
колеснице богиня смерти, глашатаи объявили народу имя Аль-Исса.
Несметная толпа еще с утра стекалась на огороженную стеною площадь перед
храмом, где Аль-Исса ожидали последние испытания. Его имя было у всех на
устах. Все знали, что сама богиня смерти, не видимая никем, смотрит теперь
из тайной амбразуры храма на площадь.
Отмерили расстояние в двести локтей, вбили в землю щит с пятью воткнутыми в
него стрелами и дали Аль-Исса громадный лук... И Аль-Исса при громких
криках восторга расщепил своими пятью стрелами пять стрел на щите.
Потом вооружили Аль-Исса кривым кинжалом и на площадь выпустили голодного,
разъяренного бенгальского тигра.
Аль-Исса на глазах всего народа, истерзанный страшными когтями, обливаясь
кровью, перерезал горло свирепому хищнику и наступил ногой на его труп...
Наконец толпа расступилась, и Аль-Исса подвели злого варварийского жеребца.
Дикий, черный, с пламенными ноздрями, он еще никогда не носил на своей
спине оскорбительного бремени. Шестеро конюхов едва удерживали его. Он
злобно визжал, водил вокруг огненными глазами и дрожал своей атласной кожей.
Аль-Исса спокойно подошел к нему и взялся за холку. Конюхи разбежались.
Народ в ужасе и смятении бросился в стороны... В один миг Аль-Исса уже
сидел на коне. Сначала гордое животное только тряслось от злобы и
оскорбления... Через минуту конь и всадник скрылись из глаз народа.
Прошел целый час томительного ожидания, когда, наконец, вдали показался
Аль-Исса на взмыленном и покрытом пылью коне. Варварийский жеребец шатался
от усталости, но был послушен Аль-Исса, как ручная овечка.
Испытания Аль-Исса кончились.
В полночь его, одетого в драгоценные одежды, умащенного ароматами Востока,
отвели в храм и оставили одного. Он слышал на улицах рев народа, все более
и более приближающийся к храму. Это богиня объезжала город на своей
колеснице, запряженной белыми слонами.
Потом в храм вошли два верховных жреца - столетние старцы с волосами
белыми, как снег. Жрецы опустились перед Аль-Исса на колени, облобызали его
ноги и потом, взявши за руки, повели в святилище. Там среди фантастической
восточной роскоши возвышалось золотое ложе... Курильницы б