ытством, волнением и ужасом.
3
- ...Гляжу, у корчмы привязана до столба пара коней, - рассказывал
Козел певучим, жалобным голосом. - Сразу я по хургону признал, что копи
немецкие: колонисты завсегда в таких хургонах ездиют. Ну ж, и кони были!
Сердце у меня в грудях заходило... О-го-го! Я толк понимаю в конях. Стоят
оба-два, как те лялечки, ножки в землю вросли, ушки маленькие, торчком,
глазом косят на меня, как зверюки... И не то чтобы очень из себя видные,
нет - не панские кони, но уж мне-то от разу видно, что они за два. Такие
кони тебе пробегут хоть сто верст - и ничего им не станет. Вытри им только
морду сеном, дай воды по корцу и езжай опять дальше. Ну, что там
толковать! Я скажу одно: вот нехай сейчас придет ко мне господь бог альбо
сам святый Юрко, и нехай он скажет мне: "Слухай, Онисиме, на тебе назад
твои пальцы, по чтобы ты больше никогда не смел коней красть"... Так что
ты думаешь, Бузыга? Ведь я бы тех коней опять увел. Накажи меня бог, увел
бы...
- Что же дальше? - перебил его Бузыга.
- Сейчас будет дальше. Аким, сверни-ка мне покурить. Да... Ходил я,
ходил округ того хургона, мабуть, целую половину часа ходил. Главное, я
тебе скажу - что? Главное, что человек никогда своего времени не знает.
Коли бы я их сразу отвязал да поехал - все бы у меня сошлось ладно. Дорога
все время лесом, ночь темная, грязюка, ветер... чего бы лучше. А я
заробел. Толкусь возле коней, как дурень, а сам все думаю: "Эх, упустил я
свой час! Выйдет немец из корчмы, и всему конец". Потом снова похожу,
похожу и снова думаю: "Эх, и опять потерял я время задаром! - и теперь уж
и совсем нельзя". И все чего-то я робею, и сам не знаю, с чего...
- Надо сразу, - решительно молвил Бузыга.
- Ах, Левонтий, Левонтий, отчего тебя тогда со мной не было? - со
страстной укоризной воскликнул Козел. - Ну, да что там!.. Тебя еще и на
свете тогда не было... Да. Так я, значит, и ходил округ тех лошадей и того
хургона и все боялся. Может быть, оттого это так вышло, что был я тогда
трезвый и голодный... разве я знаю? Сначала все марудился без толку, а
потом - точно меня по потылице ударили сзади - кинулся я до коней,
распутал вожжи, стал колокольцы подвязывать... Только вдруг - хлоп! -
выходит из корчмы той самый немец, в шапке, с кнутом. Увидел меня и кричит
с лестницы: "Эй, ты, сукин кот, что ты там около коней околачиваешься?
Украсть хочешь?" Я ему отвечаю: "Зачем же мне твою худобу красть? Своей у
меня, что ли, нет? Ты меня поблагодари, говорю, что я твоих коней до
столба привязал, а то утекли бы". - "Ладно, говорит, знаем мы, как вы
привязываете. Пошел вон, свинья!" Ну, я, конечно, отошел в сторону,
спрятался по-за корчму и стою. Зло меня взяло, аж трясусь весь. "Нет,
думаю, этого я тебе так не оставлю".
- Понятно. Разве же можно простить? - уверенно подтвердил Бузыга. - Я
бы хоть через год, а увел у него коней.
- Нет, Бузыга, не увел бы! - с глубоким убеждением возразил Козел. - У
этого немца и ты бы не увел. Ты постой, не сердись... Ты послушай, что
дальше было. Сховался я за корчмой и смотрю. Вот немец покрутился возле
хургона и кричит: "Лейба, неси сюда овес!" Лейба, корчмарь, вынес ему
четверть и спрашивает: "А отчего бы вам у меня в корчме не заночевать?
Коней бы покормили". А тот говорит: "Нет, спасибо вам, мне нема часу, дуже
далеко ехать. А коней,
3
- ...Гляжу, у корчмы привязана до столба пара коней, - рассказывал
Козел певучим, жалобным голосом. - Сразу я по хургону признал, что копи
немецкие: колонисты завсегда в таких хургонах ездиют. Ну ж, и кони были!
Сердце у меня в грудях заходило... О-го-го! Я толк понимаю в конях. Стоят
оба-два, как те лялечки, ножки в землю вросли, ушки маленькие, торчком,
глазом косят на меня, как зверюки... И не то чтобы очень из себя видные,
нет - не панские кони, но уж мне-то от разу видно, что они за два. Такие
кони тебе пробегут хоть сто верст - и ничего им не станет. Вытри им только
морду сеном, дай воды по корцу и езжай опять дальше. Ну, что там
толковать! Я скажу одно: вот нехай сейчас придет ко мне господь бог альбо
сам святый Юрко, и нехай он скажет мне: "Слухай, Онисиме, на тебе назад
твои пальцы, по чтобы ты больше никогда не смел коней красть"... Так что
ты думаешь, Бузыга? Ведь я бы тех коней опять увел. Накажи меня бог, увел
бы...
- Что же дальше? - перебил его Бузыга.
- Сейчас будет дальше. Аким, сверни-ка мне покурить. Да... Ходил я,
ходил округ того хургона, мабуть, целую половину часа ходил. Главное, я
тебе скажу - что? Главное, что человек никогда своего времени не знает.
Коли бы я их сразу отвязал да поехал - все бы у меня сошлось ладно. Дорога
все время лесом, ночь темная, грязюка, ветер... чего бы лучше. А я
заробел. Толкусь возле коней, как дурень, а сам все думаю: "Эх, упустил я
свой час! Выйдет немец из корчмы, и всему конец". Потом снова похожу,
похожу и снова думаю: "Эх, и опять потерял я время задаром! - и теперь уж
и совсем нельзя". И все чего-то я робею, и сам не знаю, с чего...
- Надо сразу, - решительно молвил Бузыга.
- Ах, Левонтий, Левонтий, отчего тебя тогда со мной не было? - со
страстной укоризной воскликнул Козел. - Ну, да что там!.. Тебя еще и на
свете тогда не было... Да. Так я, значит, и ходил округ тех лошадей и того
хургона и все боялся. Может быть, оттого это так вышло, что был я тогда
трезвый и голодный... разве я знаю? Сначала все марудился без толку, а
потом - точно меня по потылице ударили сзади - кинулся я до коней,
распутал вожжи, стал колокольцы подвязывать... Только вдруг - хлоп! -
выходит из корчмы той самый немец, в шапке, с кнутом. Увидел меня и кричит
с лестницы: "Эй, ты, сукин кот, что ты там около коней околачиваешься?
Украсть хочешь?" Я ему отвечаю: "Зачем же мне твою худобу красть? Своей у
меня, что ли, нет? Ты меня поблагодари, говорю, что я твоих коней до
столба привязал, а то утекли бы". - "Ладно, говорит, знаем мы, как вы
привязываете. Пошел вон, свинья!" Ну, я, конечно, отошел в сторону,
спрятался по-за корчму и стою. Зло меня взяло, аж трясусь весь. "Нет,
думаю, этого я тебе так не оставлю".
- Понятно. Разве же можно простить? - уверенно подтвердил Бузыга. - Я
бы хоть через год, а увел у него коней.
- Нет, Бузыга, не увел бы! - с глубоким убеждением возразил Козел. - У
этого немца и ты бы не увел. Ты постой, не сердись... Ты послушай, что
дальше было. Сховался я за корчмой и смотрю. Вот немец покрутился возле
хургона и кричит: "Лейба, неси сюда овес!" Лейба, корчмарь, вынес ему
четверть и спрашивает: "А отчего бы вам у меня в корчме не заночевать?
Коней бы покормили". А тот говорит: "Нет, спасибо вам, мне нема часу, дуже
далеко ехать. А коней,