авшие слабый запах клубники, тяжело свисали между темной, кое-где
озолоченной солнцем зеленью. По всей террасе разливался зеленый полусвет,
от которого лица женщин сразу побледнели.
- Ты велишь здесь накрывать? - спросила Анна.
- Да, я сама так думала сначала... Но теперь вечера такие холодные. Уж
лучше в столовой. А мужчины пусть сюда уходят курить.
- Будет кто-нибудь интересный?
- Я еще не знаю. Знаю только, что будет наш дедушка.
- Ах, дедушка милый. Вот радость! - воскликнула Анна и всплеснула
руками. - Я его, кажется, сто лет не видала.
- Будет сестра Васи и, кажется, профессор Спешников. Я вчера, Анненька,
просто голову потеряла. Ты знаешь, что они оба любят покушать - и дедушка
и профессор. Но ни здесь, ни в городе - ничего не достанешь ни за какие
деньги. Лука отыскал где-то перепелов - заказал знакомому охотнику - и
что-то мудрит над ними. Ростбиф достали сравнительно недурной, - увы! -
неизбежный ростбиф. Очень хорошие раки.
- Ну что ж, не так уж дурно. Ты не тревожься. Впрочем, между нами, у
тебя у самой есть слабость вкусно поесть.
- Но будет и кое-что редкое. Сегодня утром рыбак принес морского
детуха. Я сама видела. Прямо какое-то чудовище. Даже страшно.
Анна, до жадности любопытная ко всему, что ее касалось и что не
касалось, сейчас же потребовала, чтобы ей принесли показать морского
петуха.
Пришел высокий, бритый, желтолицый повар Лука с большой продолговатой
белой лоханью, которую он с трудом, осторожно держал за ушки, боясь
расплескать воду на паркет.
- Двенадцать с половиною фунтов, ваше сиятельство, - сказал он с
особенной поварской гордостью. - Мы давеча взвешивали.
Рыба была слишком велика для лоханки и лежала на дне, завернув хвост.
Ее чешуя отливала золотом, плавники были ярко-красного цвета, а от
громадной хищной морды шли в стороны два нежно-голубых складчатых, как
веер, длинных крыла. Морской петух был еще жив и усиленно работал жабрами.
Младшая сестра осторожно дотронулась мизинцем до головы рыбы. Но петух
неожиданно всплеснул хвостом, и Анна с визгом отдернула руку.
- Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, все в лучшем виде
устроим, - сказал повар, очевидно понимавший тревогу Анны. - Сейчас
болгарин принес две дыни. Ананасные. На манер вроде как канталупы, но
только запах куда ароматнее. И еще осмелюсь спросить ваше сиятельство,
какой соус прикажете подавать к петуху: тартар или польский, а то можно
просто сухари в масле?
- Делай, как знаешь. Ступай! - сказала княгиня.
4
После пяти часов стали съезжаться гости. Князь Василий Львович привез с
собою вдовую сестру Людмилу Львовну, по мужу Дурасову, полную, добродушную
и необыкновенно молчаливую женщину; светского молодого богатого шалопая и
кутилу Васючка, которого весь город знал под этим фамильярным именем,
очень приятного в обществе уменьем петь и декламировать, а также
устраивать живые картины, спектакли и благотворительные базары; знаменитую
пианистку Женни Рейтер, подругу княгини Веры по Смольному институту, а
также своего шурина Николая Николаевича. За ними приехал на автомобиле муж
Анны с бритым толстым, безобразно огромным профессором Спешниковым и с
местным вице-губернатором фон Зекком. Позднее других приехал генерал
Аносов, в хорошем наемном ландо, в сопровождении двух офицеров: штабного
полковника Понам
озолоченной солнцем зеленью. По всей террасе разливался зеленый полусвет,
от которого лица женщин сразу побледнели.
- Ты велишь здесь накрывать? - спросила Анна.
- Да, я сама так думала сначала... Но теперь вечера такие холодные. Уж
лучше в столовой. А мужчины пусть сюда уходят курить.
- Будет кто-нибудь интересный?
- Я еще не знаю. Знаю только, что будет наш дедушка.
- Ах, дедушка милый. Вот радость! - воскликнула Анна и всплеснула
руками. - Я его, кажется, сто лет не видала.
- Будет сестра Васи и, кажется, профессор Спешников. Я вчера, Анненька,
просто голову потеряла. Ты знаешь, что они оба любят покушать - и дедушка
и профессор. Но ни здесь, ни в городе - ничего не достанешь ни за какие
деньги. Лука отыскал где-то перепелов - заказал знакомому охотнику - и
что-то мудрит над ними. Ростбиф достали сравнительно недурной, - увы! -
неизбежный ростбиф. Очень хорошие раки.
- Ну что ж, не так уж дурно. Ты не тревожься. Впрочем, между нами, у
тебя у самой есть слабость вкусно поесть.
- Но будет и кое-что редкое. Сегодня утром рыбак принес морского
детуха. Я сама видела. Прямо какое-то чудовище. Даже страшно.
Анна, до жадности любопытная ко всему, что ее касалось и что не
касалось, сейчас же потребовала, чтобы ей принесли показать морского
петуха.
Пришел высокий, бритый, желтолицый повар Лука с большой продолговатой
белой лоханью, которую он с трудом, осторожно держал за ушки, боясь
расплескать воду на паркет.
- Двенадцать с половиною фунтов, ваше сиятельство, - сказал он с
особенной поварской гордостью. - Мы давеча взвешивали.
Рыба была слишком велика для лоханки и лежала на дне, завернув хвост.
Ее чешуя отливала золотом, плавники были ярко-красного цвета, а от
громадной хищной морды шли в стороны два нежно-голубых складчатых, как
веер, длинных крыла. Морской петух был еще жив и усиленно работал жабрами.
Младшая сестра осторожно дотронулась мизинцем до головы рыбы. Но петух
неожиданно всплеснул хвостом, и Анна с визгом отдернула руку.
- Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, все в лучшем виде
устроим, - сказал повар, очевидно понимавший тревогу Анны. - Сейчас
болгарин принес две дыни. Ананасные. На манер вроде как канталупы, но
только запах куда ароматнее. И еще осмелюсь спросить ваше сиятельство,
какой соус прикажете подавать к петуху: тартар или польский, а то можно
просто сухари в масле?
- Делай, как знаешь. Ступай! - сказала княгиня.
4
После пяти часов стали съезжаться гости. Князь Василий Львович привез с
собою вдовую сестру Людмилу Львовну, по мужу Дурасову, полную, добродушную
и необыкновенно молчаливую женщину; светского молодого богатого шалопая и
кутилу Васючка, которого весь город знал под этим фамильярным именем,
очень приятного в обществе уменьем петь и декламировать, а также
устраивать живые картины, спектакли и благотворительные базары; знаменитую
пианистку Женни Рейтер, подругу княгини Веры по Смольному институту, а
также своего шурина Николая Николаевича. За ними приехал на автомобиле муж
Анны с бритым толстым, безобразно огромным профессором Спешниковым и с
местным вице-губернатором фон Зекком. Позднее других приехал генерал
Аносов, в хорошем наемном ландо, в сопровождении двух офицеров: штабного
полковника Понам