н. Он взял руку Арбузова, нащупал
пульс и покачал головой:
- Вам теперь бороться - чистое безумие. Пульс как молоток, и руки
совсем холодные. Поглядите в зеркало, как у вас расширены зрачки.
Арбузов взглянул в маленькое наклонное зеркало, стоявшее на столе, и
увидел показавшееся ему незнакомым большое, бледное, равнодушное лицо.
- Ну, все равно, доктор, - сказал он лениво и, поставив ногу на
свободный стул, стал тщательно обматывать вокруг икры тонкие ремни от
туфли.
Кто-то, пробегая быстро по коридору, крикнул поочередно в двери обеих
уборных:
- Monsieur Ребер, monsieur Арбузов, на манеж!
Непобедимая истома вдруг охватила тело Арбузова, и ему захотелось долго
и сладко, как перед сном, тянуться руками и спиной. В углу уборной были
навалены большой беспорядочной кучей черкесские костюмы для пантомимы
третьего отделения. Глядя на этот хлам, Арбузов подумал, что нет ничего
лучше в мире, как забраться туда, улечься поуютнее и зарыться с головой в
теплые, мягкие одежды.
- Надо идти, - сказал он, подымаясь со вздохом. - Доктор, вы знаете,
что такое бумеранг?
- Бумеранг? - с удивлением переспросил доктор. - Это, кажется, такой
особенный инструмент, которым австралийцы бьют попугаев. А впрочем, может
быть, вовсе и не попугаев... Так в чем же дело?
- Просто вспомнилось... Ну, пойдемте, доктор.
У занавеса в дощатом широком проходе теснились завсегдатаи цирка -
артисты, служащие и конюхи; когда показался Арбузов, они зашептались и
быстро очистили ему место перед занавесом. Следом за Арбузовым подходил
Ребер. Избегая глядеть друг на друга, оба атлета стали рядом, и в эту
минуту Арбузову с необыкновенной ясностью пришла в голову мысль о том, как
дико, бесполезно, нелепо и жестоко то, что он собирается сейчас делать. Но
он также знал и чувствовал, что его держит здесь и заставляет именно так
поступать какая-то безыменная беспощадная сила. И он стоял неподвижно,
глядя на тяжелые складки занавеса с тупой и печальной покорностью.
- Готово? - спросил сверху, с музыкантской эстрады, чей-то голос.
- Готово, давай! - отозвались внизу.
Послышался тревожный стук капельмейстерской палочки, и первые такты
марша понеслись по цирку веселыми, возбуждающими, медными звуками. Кто-то
быстро распахнул занавес, кто-то хлопнул Арбузова по плечу и отрывисто
скомандовал ему: "Allez!" Плечо о плечо, ступая с тяжелой самоуверенной
грацией, по-прежнему не глядя друг на друга, борцы прошли между двух рядов
выстроившихся артистов и, дойдя до средины арены, разошлись в разные
стороны.
Один из шталмейстеров также вышел на арену и, став между атлетами,
начал читать по бумажке с сильным иностранным акцентом и со множеством
ошибок объявление о борьбе.
- Сейчас состоится борьба, по римско-французским правилам, между
знаменитыми атлетами и борцами, господином Джоном Ребером и господином
Арбузовым. Правила борьбы заключаются в том, что борцы могут как угодно
хватать друг друга от головы до пояса. Побежденным считается тот, кто
коснется двумя лопатками земли. Царапать друг друга, хватать за ноги и за
волосы и душить за шею - запрещается. Борьба эта - третья, решительная и
последняя. Поборовший своего противника получает приз в сто рублей...
Перед началом состязания борцы подают друг другу руки, как бы в виде
клятвенного обещания, что борьба будет вестись ими ч
пульс и покачал головой:
- Вам теперь бороться - чистое безумие. Пульс как молоток, и руки
совсем холодные. Поглядите в зеркало, как у вас расширены зрачки.
Арбузов взглянул в маленькое наклонное зеркало, стоявшее на столе, и
увидел показавшееся ему незнакомым большое, бледное, равнодушное лицо.
- Ну, все равно, доктор, - сказал он лениво и, поставив ногу на
свободный стул, стал тщательно обматывать вокруг икры тонкие ремни от
туфли.
Кто-то, пробегая быстро по коридору, крикнул поочередно в двери обеих
уборных:
- Monsieur Ребер, monsieur Арбузов, на манеж!
Непобедимая истома вдруг охватила тело Арбузова, и ему захотелось долго
и сладко, как перед сном, тянуться руками и спиной. В углу уборной были
навалены большой беспорядочной кучей черкесские костюмы для пантомимы
третьего отделения. Глядя на этот хлам, Арбузов подумал, что нет ничего
лучше в мире, как забраться туда, улечься поуютнее и зарыться с головой в
теплые, мягкие одежды.
- Надо идти, - сказал он, подымаясь со вздохом. - Доктор, вы знаете,
что такое бумеранг?
- Бумеранг? - с удивлением переспросил доктор. - Это, кажется, такой
особенный инструмент, которым австралийцы бьют попугаев. А впрочем, может
быть, вовсе и не попугаев... Так в чем же дело?
- Просто вспомнилось... Ну, пойдемте, доктор.
У занавеса в дощатом широком проходе теснились завсегдатаи цирка -
артисты, служащие и конюхи; когда показался Арбузов, они зашептались и
быстро очистили ему место перед занавесом. Следом за Арбузовым подходил
Ребер. Избегая глядеть друг на друга, оба атлета стали рядом, и в эту
минуту Арбузову с необыкновенной ясностью пришла в голову мысль о том, как
дико, бесполезно, нелепо и жестоко то, что он собирается сейчас делать. Но
он также знал и чувствовал, что его держит здесь и заставляет именно так
поступать какая-то безыменная беспощадная сила. И он стоял неподвижно,
глядя на тяжелые складки занавеса с тупой и печальной покорностью.
- Готово? - спросил сверху, с музыкантской эстрады, чей-то голос.
- Готово, давай! - отозвались внизу.
Послышался тревожный стук капельмейстерской палочки, и первые такты
марша понеслись по цирку веселыми, возбуждающими, медными звуками. Кто-то
быстро распахнул занавес, кто-то хлопнул Арбузова по плечу и отрывисто
скомандовал ему: "Allez!" Плечо о плечо, ступая с тяжелой самоуверенной
грацией, по-прежнему не глядя друг на друга, борцы прошли между двух рядов
выстроившихся артистов и, дойдя до средины арены, разошлись в разные
стороны.
Один из шталмейстеров также вышел на арену и, став между атлетами,
начал читать по бумажке с сильным иностранным акцентом и со множеством
ошибок объявление о борьбе.
- Сейчас состоится борьба, по римско-французским правилам, между
знаменитыми атлетами и борцами, господином Джоном Ребером и господином
Арбузовым. Правила борьбы заключаются в том, что борцы могут как угодно
хватать друг друга от головы до пояса. Побежденным считается тот, кто
коснется двумя лопатками земли. Царапать друг друга, хватать за ноги и за
волосы и душить за шею - запрещается. Борьба эта - третья, решительная и
последняя. Поборовший своего противника получает приз в сто рублей...
Перед началом состязания борцы подают друг другу руки, как бы в виде
клятвенного обещания, что борьба будет вестись ими ч