ие той неумолимой, непроницаемой
преграды, которая вечно стоит между двумя близкими людьми. "Что же я о нем
знаю? - шепотом спрашивала себя Вера Львовна, сжимая руками горячий лоб. -
Что я знаю о моем муже, об этом человеке, с которым я вместе и ем, и пью, и
сплю и с которым всю жизнь должна пройти вместе? Положим, я знаю, что он
красив, что он любит свою физическую силу и холит свои мускулы, что он
музыкален, что он читает стихи нараспев, знаю даже больше, - знаю его
ласковые слова, знаю, как он целуется, знаю пять или шесть его привычек...
Ну, а больше? Что же я больше-то знаю о нем? Известно ли мне, какой след
оставили в его сердце и уме его прежние увлечения? Могу ли я отгадать у
него те моменты, когда человек во время смеха внутренне страдает или когда
наружной, лицемерной печалью прикрывает злорадство? Как разобраться во всех
этих тонких изворотах чужой мысли, в этом чудовищном вихре чувств и
желаний, который постоянно, быстро и неуловимо несется в душе постороннего
человека?"
Внезапно она почувствовала такую глубокую внутреннюю тоску, такое щемящее
сознание своего вечного одиночества, что ей захотелось плакать. Она
вспомнила свою мать, братьев, меньшую сестру. Разве и они не так же чужды
ей, как чужд этот красивый брюнет с нежной улыбкой и ласковыми глазами,
который называется ее мужем? Разве сможет она когда-нибудь так взглянуть на
мир, как они глядят, увидеть то, что они видят, почувствовать, что они
чувствуют?..
Около четырех часов утра Покромцев проснулся и был очень удивлен, не видя
на противоположном диване своей жены. Он быстро оделся и, позевывая и
вздрагивая от утреннего холодка, вышел на палубу.
Солнце еще не всходило, но половина неба уже была залита бледным розовым
светом. Прозрачная и спокойная река лежала, точно громадное зеркало в
зеленой влажной раме оживших, орошенных лугов. Легкие розовые морщины
слегка бороздили ее гладкую поверхность, а пена под пароходными колесами
казалась молочно-розовой. На правом берегу молодой березовый лес с его
частым строем тонких, прямых, белых стволов был окутан, точно тонкой
кисеей, легким покровом тумана. Сизая, тяжелая туча, низко повисшая на
востоке, одна только боролась с сияющим торжеством нарядного летнего утра.
Но и на ней уже брызнули, точно кровавые потоки, темно-красные штрихи.
Вера Львовна сидела на том же месте, облокотясь руками на решетку и положив
на них отяжелевшую голову. Покромцев подошел к ней и, обняв ее, напыщенно
продекламировал голосом, разбухшим от здорового сна:
- "Вышла из мрака младая, с перстами пурпурными, Эос..."
Но когда он увидел ее серьезное, заплаканное лицо, он точно поперхнулся
последним словом.
- Верусенька, что с тобой? Что такое, моя дорогая?
Но она уже приготовилась к этому вопросу. Она так много передумала за эту
ночь, что пришла к единственному разумному и холодному решению: надо жить,
как все, надо подчиняться обстоятельствам, надо даже лгать, если нельзя
говорить правду.
И она ответила, виновато и растерянно улыбаясь:
- Ничего, мой милый. Просто - у меня бессонница...
А.И. Куприн
Столетник
Источник: | А.И. Куприн. Собрание сочинений в 5 т. Том 1. Библиотека
"Огонђк" |
----------------------------------------------------------------------------
Издательство: | Москва, 1982. Издательство Правда |
----------------------------------------------------------------------------
Ocr, проверка: | Читал
преграды, которая вечно стоит между двумя близкими людьми. "Что же я о нем
знаю? - шепотом спрашивала себя Вера Львовна, сжимая руками горячий лоб. -
Что я знаю о моем муже, об этом человеке, с которым я вместе и ем, и пью, и
сплю и с которым всю жизнь должна пройти вместе? Положим, я знаю, что он
красив, что он любит свою физическую силу и холит свои мускулы, что он
музыкален, что он читает стихи нараспев, знаю даже больше, - знаю его
ласковые слова, знаю, как он целуется, знаю пять или шесть его привычек...
Ну, а больше? Что же я больше-то знаю о нем? Известно ли мне, какой след
оставили в его сердце и уме его прежние увлечения? Могу ли я отгадать у
него те моменты, когда человек во время смеха внутренне страдает или когда
наружной, лицемерной печалью прикрывает злорадство? Как разобраться во всех
этих тонких изворотах чужой мысли, в этом чудовищном вихре чувств и
желаний, который постоянно, быстро и неуловимо несется в душе постороннего
человека?"
Внезапно она почувствовала такую глубокую внутреннюю тоску, такое щемящее
сознание своего вечного одиночества, что ей захотелось плакать. Она
вспомнила свою мать, братьев, меньшую сестру. Разве и они не так же чужды
ей, как чужд этот красивый брюнет с нежной улыбкой и ласковыми глазами,
который называется ее мужем? Разве сможет она когда-нибудь так взглянуть на
мир, как они глядят, увидеть то, что они видят, почувствовать, что они
чувствуют?..
Около четырех часов утра Покромцев проснулся и был очень удивлен, не видя
на противоположном диване своей жены. Он быстро оделся и, позевывая и
вздрагивая от утреннего холодка, вышел на палубу.
Солнце еще не всходило, но половина неба уже была залита бледным розовым
светом. Прозрачная и спокойная река лежала, точно громадное зеркало в
зеленой влажной раме оживших, орошенных лугов. Легкие розовые морщины
слегка бороздили ее гладкую поверхность, а пена под пароходными колесами
казалась молочно-розовой. На правом берегу молодой березовый лес с его
частым строем тонких, прямых, белых стволов был окутан, точно тонкой
кисеей, легким покровом тумана. Сизая, тяжелая туча, низко повисшая на
востоке, одна только боролась с сияющим торжеством нарядного летнего утра.
Но и на ней уже брызнули, точно кровавые потоки, темно-красные штрихи.
Вера Львовна сидела на том же месте, облокотясь руками на решетку и положив
на них отяжелевшую голову. Покромцев подошел к ней и, обняв ее, напыщенно
продекламировал голосом, разбухшим от здорового сна:
- "Вышла из мрака младая, с перстами пурпурными, Эос..."
Но когда он увидел ее серьезное, заплаканное лицо, он точно поперхнулся
последним словом.
- Верусенька, что с тобой? Что такое, моя дорогая?
Но она уже приготовилась к этому вопросу. Она так много передумала за эту
ночь, что пришла к единственному разумному и холодному решению: надо жить,
как все, надо подчиняться обстоятельствам, надо даже лгать, если нельзя
говорить правду.
И она ответила, виновато и растерянно улыбаясь:
- Ничего, мой милый. Просто - у меня бессонница...
А.И. Куприн
Столетник
Источник: | А.И. Куприн. Собрание сочинений в 5 т. Том 1. Библиотека
"Огонђк" |
----------------------------------------------------------------------------
Издательство: | Москва, 1982. Издательство Правда |
----------------------------------------------------------------------------
Ocr, проверка: | Читал