сов. Впоследствии я узнал, что у
многих, если не у всех нервных людей, есть места, вызывающие такой
безотчетный страх.
Я уже сказал, что вокруг меня была только темнота и вьюга... Вдруг, прямо
перед собой, в очень значительном отдалении, как мне показалось, я заметил
большое, темное, неподвижное пятно... Я остановился и слегка затаил
дыхание, чтобы лучше прислушаться. Все было тихо; только снежинки слабо
стучали о мое лицо, да сердце у меня в груди билось так громко, что,
казалось, на другом конце поля можно было расслушать.
Темный предмет не шевелился. Я сделал пять шагов вперед и тотчас же
убедился, что темнота и вьюга ввели меня в заблуждение относительно
расстояния. Очень близко от меня на снегу неподвижно сидел человек,
прислонившийся спиною к телеграфному столбу.
Он одет был в шубу, совершенно расстегнутую и распахнутую на груди. Шапки
на нем не было. Он сидел очень ровно и прямо, вытянув вперед сложенные
вместе ноги и опустив руки по бокам туловища, так, что кисти их уходили в
снег. Голова была слегка закинута: назад.
- Кто вы? - спросил я незнакомца.
Голос мой был слаб, как шепот, робок и звучал точно откуда-то издали. Так
иногда перед обмороком слышатся голоса окружающих.
Он молчал.
- Кто вы? - повторил я.
Ни звука.
"Он, верно, замерз или его убили", - подумал я, и эта мысль как будто бы
успокоила меня.
Страх, стягивавший на моем черепе кожу и пробегавший морозными волнами по
моей спине, уступил на минуту место другому чувству - сознанию
необходимости помочь ближнему.
Я подошел к незнакомцу в шубе и разглядел его. У него было длинное, худое
лицо с тонкими губами, с длинным, горбатым носом; козлиная бородка и брови,
изогнутые острыми углами, довершали это странное, насмешливое лицо, лицо
интеллигентного сатира. Он был жив, потому что его глаза следили за мною.
Страх опять начал овладевать мною, и мои зубы застучали часто и громко.
- Кто вы? - спросил я в третий раз задыхающимся голосом, чувствуя, как у
меня в горле становится какой-то сухой, колючий клубок. Нервы мои были
страшно напряжены и изощрены: я заметил, что на снегу около сидящего
человека нет и признака каких-либо следов.
Он молчал и глядел на меня. И я глядел на него, не отрываясь. Я уже не мог
отвести от него глаз. Ужас - невероятный, непередаваемый словами,
нечеловеческий ужас оледенил мой мозг, мою кровь, мое тело. Пальцы на моих
руках и ногах свела внезапно судорога.
Я глядел на него, не имея сил отвернуться в сторону. Прошло... я не знаю,
сколько прошло секунд, минут... может быть, даже часов. Время остановилось.
И вдруг (голос рассказчика возвысился и зазвенел)... вдруг незнакомец с
тонким и насмешливым видом подмигнул мне левым глазом. Вслед за этим лицо
его исказилось в безобразную гримасу, в какое-то нелепое, циничное
сочетание смеха и испуга.
В ту же секунду я почувствовал, что и на моем лице отразилась эта
чудовищная гримаса.
- Ты дьявол! Вот ты кто! - закричал я в исступлении злобы и ужаса и изо
всех сил ударил незнакомца ногой по лицу.
Он упал, как падают мертвые - грузно и не сгибаясь. Я бросился бежать
прочь. Но ноги не слушались меня, - они сделались точно свинцовые, и я с
трудом передвигал их. Я падал, вставал и падал снова. Только во сне иногда
я испытывал раньше подобное чувство, когда снится, что хочешь бежать от
невидимого врага, а ноги не поднимаются, точно к ним привязаны пудовые
гири...
И в то же время (это мне передавали уже впоследствии) я кричал без
многих, если не у всех нервных людей, есть места, вызывающие такой
безотчетный страх.
Я уже сказал, что вокруг меня была только темнота и вьюга... Вдруг, прямо
перед собой, в очень значительном отдалении, как мне показалось, я заметил
большое, темное, неподвижное пятно... Я остановился и слегка затаил
дыхание, чтобы лучше прислушаться. Все было тихо; только снежинки слабо
стучали о мое лицо, да сердце у меня в груди билось так громко, что,
казалось, на другом конце поля можно было расслушать.
Темный предмет не шевелился. Я сделал пять шагов вперед и тотчас же
убедился, что темнота и вьюга ввели меня в заблуждение относительно
расстояния. Очень близко от меня на снегу неподвижно сидел человек,
прислонившийся спиною к телеграфному столбу.
Он одет был в шубу, совершенно расстегнутую и распахнутую на груди. Шапки
на нем не было. Он сидел очень ровно и прямо, вытянув вперед сложенные
вместе ноги и опустив руки по бокам туловища, так, что кисти их уходили в
снег. Голова была слегка закинута: назад.
- Кто вы? - спросил я незнакомца.
Голос мой был слаб, как шепот, робок и звучал точно откуда-то издали. Так
иногда перед обмороком слышатся голоса окружающих.
Он молчал.
- Кто вы? - повторил я.
Ни звука.
"Он, верно, замерз или его убили", - подумал я, и эта мысль как будто бы
успокоила меня.
Страх, стягивавший на моем черепе кожу и пробегавший морозными волнами по
моей спине, уступил на минуту место другому чувству - сознанию
необходимости помочь ближнему.
Я подошел к незнакомцу в шубе и разглядел его. У него было длинное, худое
лицо с тонкими губами, с длинным, горбатым носом; козлиная бородка и брови,
изогнутые острыми углами, довершали это странное, насмешливое лицо, лицо
интеллигентного сатира. Он был жив, потому что его глаза следили за мною.
Страх опять начал овладевать мною, и мои зубы застучали часто и громко.
- Кто вы? - спросил я в третий раз задыхающимся голосом, чувствуя, как у
меня в горле становится какой-то сухой, колючий клубок. Нервы мои были
страшно напряжены и изощрены: я заметил, что на снегу около сидящего
человека нет и признака каких-либо следов.
Он молчал и глядел на меня. И я глядел на него, не отрываясь. Я уже не мог
отвести от него глаз. Ужас - невероятный, непередаваемый словами,
нечеловеческий ужас оледенил мой мозг, мою кровь, мое тело. Пальцы на моих
руках и ногах свела внезапно судорога.
Я глядел на него, не имея сил отвернуться в сторону. Прошло... я не знаю,
сколько прошло секунд, минут... может быть, даже часов. Время остановилось.
И вдруг (голос рассказчика возвысился и зазвенел)... вдруг незнакомец с
тонким и насмешливым видом подмигнул мне левым глазом. Вслед за этим лицо
его исказилось в безобразную гримасу, в какое-то нелепое, циничное
сочетание смеха и испуга.
В ту же секунду я почувствовал, что и на моем лице отразилась эта
чудовищная гримаса.
- Ты дьявол! Вот ты кто! - закричал я в исступлении злобы и ужаса и изо
всех сил ударил незнакомца ногой по лицу.
Он упал, как падают мертвые - грузно и не сгибаясь. Я бросился бежать
прочь. Но ноги не слушались меня, - они сделались точно свинцовые, и я с
трудом передвигал их. Я падал, вставал и падал снова. Только во сне иногда
я испытывал раньше подобное чувство, когда снится, что хочешь бежать от
невидимого врага, а ноги не поднимаются, точно к ним привязаны пудовые
гири...
И в то же время (это мне передавали уже впоследствии) я кричал без