рабынь и танцовщиц. И всех их очаровывал своей любовью Соломон,
потому что бог дал ему такую неиссякаемую силу страсти, какой не было у
людей обыкновенных. Он любил белолицых, черноглазых, красногубых хеттеянок
за их яркую, но мгновенную красоту, которая так же рано и прелестно
расцветает и так же быстро вянет, как цветок нарцисса; смуглых, высоких,
пламенных филистимлянок с жесткими курчавыми волосами, носивших золотые
звенящие запястья на кистях рук, золотые обручи на плечах, а на обеих
щиколотках широкие браслеты, соединенные тонкой цепочкой; нежных, маленьких,
гибких аммореянок, сложенных без упрека, -- их верность и покорность в любви
вошли в пословицу; женщин из Ассирии, удлинявших красками свои глаза и
вытравливавших синие звезды на лбу и на ще_ках; образованных, веселых и
остроумных дочерей Сидона, умевших хорошо петь, танцевать, а также играть на
арфах, лютнях и флейтах под аккомпанемент бубна; желтокожих египтянок,
неутомимых в любви и безумных в ревности; сладострастных вавилонянок, у
которых все тело под одеждой было гладко, как мрамор, потому что они особой
пастой истребляли на нем волосы; дев Бактрии, красивших волосы и ногти в
огненно-красный цвет и носивших шальвары; молчаливых, застенчивых
моавитянок, у которых роскошные груди были прохладны в самые жаркие летние
ночи; беспечных и расточительных аммонитянок с огненными волосами и с телом
такой белизны, что оно светилось во тьме; хрупких голубоглазых женщин с
льняными волосами и нежным запахом кожи, которых привозили с севера, через
Баальбек, и язык которых был непоня-
263
тен для всех живущих в Палестине. Кроме того, любил царь многих дочерей
Иудеи и Израиля.
Также разделял он ложе с Балкис-Македа, царицей Савской, превзошедшей
всех женщин в мире красотой, мудростью, богатством и разнообразием искусства
в страсти; и с Ависагой-сунамитянкой, согревавшей старость царя Давида, с
этой ласковой, тихой красавицей, из-за которой Соломон предал своего
старшего брата Адонию смерти от руки Ваней, сына Иодаева.,
И с бедной девушкой из виноградника, по имени Суламифь, которую одну из
всех женщин любил царь всем своим сердцем.
Носильный одр сделал себе Соломон из лучшего кедрового дерева, с
серебряными столпами, с золотыми локотниками в виде лежащих львов, с шатром
из пурпуровой тирской ткани. Внутри же весь шатер был украшен золотым шитьем
и драгоценными камнями -- любовными дарами жен и дев иерусалимских. И когда
стройные черные рабы проносили Соломона в дни великих празднеств среди
народа, поистине был прекрасен царь, как лилия Саронской долины!
Бледно было его лицо, губы -- точно яркая алая лента; волнистые волосы
черны иссиня, и в них -- украшение мудрости -- блестела седина, подобно
серебряным нитям горных ручьев, падающих с высоты темных скал Аэрмона;
седина сверкала и в его черной бороде, завитой, по обычаю царей ассирийских,
правильными мелкими рядами.
Глаза же у царя были темны, как самый темный агат, как небо в безлунную
летнюю ночь, а ресницы, разверзавшиеся стрелами вверх и вниз, походили на
черные лучи вокруг черных звезд. И не было человека во вселенной, который
мог бы выдержать взгляд Соломона, не потупив своих глаз. И молнии гнева в
очах царя повергали людей на землю.
Но бывали минуты сердечного веселия, когда царь опьянялся любовью, или
вином,
потому что бог дал ему такую неиссякаемую силу страсти, какой не было у
людей обыкновенных. Он любил белолицых, черноглазых, красногубых хеттеянок
за их яркую, но мгновенную красоту, которая так же рано и прелестно
расцветает и так же быстро вянет, как цветок нарцисса; смуглых, высоких,
пламенных филистимлянок с жесткими курчавыми волосами, носивших золотые
звенящие запястья на кистях рук, золотые обручи на плечах, а на обеих
щиколотках широкие браслеты, соединенные тонкой цепочкой; нежных, маленьких,
гибких аммореянок, сложенных без упрека, -- их верность и покорность в любви
вошли в пословицу; женщин из Ассирии, удлинявших красками свои глаза и
вытравливавших синие звезды на лбу и на ще_ках; образованных, веселых и
остроумных дочерей Сидона, умевших хорошо петь, танцевать, а также играть на
арфах, лютнях и флейтах под аккомпанемент бубна; желтокожих египтянок,
неутомимых в любви и безумных в ревности; сладострастных вавилонянок, у
которых все тело под одеждой было гладко, как мрамор, потому что они особой
пастой истребляли на нем волосы; дев Бактрии, красивших волосы и ногти в
огненно-красный цвет и носивших шальвары; молчаливых, застенчивых
моавитянок, у которых роскошные груди были прохладны в самые жаркие летние
ночи; беспечных и расточительных аммонитянок с огненными волосами и с телом
такой белизны, что оно светилось во тьме; хрупких голубоглазых женщин с
льняными волосами и нежным запахом кожи, которых привозили с севера, через
Баальбек, и язык которых был непоня-
263
тен для всех живущих в Палестине. Кроме того, любил царь многих дочерей
Иудеи и Израиля.
Также разделял он ложе с Балкис-Македа, царицей Савской, превзошедшей
всех женщин в мире красотой, мудростью, богатством и разнообразием искусства
в страсти; и с Ависагой-сунамитянкой, согревавшей старость царя Давида, с
этой ласковой, тихой красавицей, из-за которой Соломон предал своего
старшего брата Адонию смерти от руки Ваней, сына Иодаева.,
И с бедной девушкой из виноградника, по имени Суламифь, которую одну из
всех женщин любил царь всем своим сердцем.
Носильный одр сделал себе Соломон из лучшего кедрового дерева, с
серебряными столпами, с золотыми локотниками в виде лежащих львов, с шатром
из пурпуровой тирской ткани. Внутри же весь шатер был украшен золотым шитьем
и драгоценными камнями -- любовными дарами жен и дев иерусалимских. И когда
стройные черные рабы проносили Соломона в дни великих празднеств среди
народа, поистине был прекрасен царь, как лилия Саронской долины!
Бледно было его лицо, губы -- точно яркая алая лента; волнистые волосы
черны иссиня, и в них -- украшение мудрости -- блестела седина, подобно
серебряным нитям горных ручьев, падающих с высоты темных скал Аэрмона;
седина сверкала и в его черной бороде, завитой, по обычаю царей ассирийских,
правильными мелкими рядами.
Глаза же у царя были темны, как самый темный агат, как небо в безлунную
летнюю ночь, а ресницы, разверзавшиеся стрелами вверх и вниз, походили на
черные лучи вокруг черных звезд. И не было человека во вселенной, который
мог бы выдержать взгляд Соломона, не потупив своих глаз. И молнии гнева в
очах царя повергали людей на землю.
Но бывали минуты сердечного веселия, когда царь опьянялся любовью, или
вином,