и пасмурны. На какой-то станции со странным, не
по-русски звучавшим названием их поили водкой и пивом какие-то люди в
поддевках. Солдаты кричали "ура!", пели песни и плясали с каменным
выражением лиц.
Потом началось дело. Рота не могла обременять себя пленными, и потому
всех подозрительных и даже просто беспаспортных людей, захваченных по
дороге, немедленно расстреливали. Капитан Марков не ошибся в своем
психологическом расчете: он знал, что постепенно нараставшая озлобленность
солдат найдет некоторое удовлетворение в кровавых расправах над жителями.
Вечером 31 декабря рота остановилась на ночлег в полуразрушенной
баронской ферме. До города оставалось пятнадцать верст, и капитан
рассчитывал прийти туда завтра к трем часам. Он был уверен, что его роте
завтра же придется принять участие в серьезном и продолжительном деле, и
потому хотел, чтобы люди, размещенные в разных амбарах, конторах и службах,
хоть немного отдохнули, успокоились и подкрепились.
6" 147
СКАЗОЧКИ
(приноровленные детьми для родителей)
О ДУМЕ
Раз был праздник. Благородные дети играли в песочек. И все у них шло
хорошо, и сами они были такие умные, и костюмчики на них изрядные, и ручки
чистенькие. Вдруг приходит уличный мальчишка: волосы сосульками, рыжие, нос
вверх ноздрями смотрит, босой да корявый. И гнусит:
-- Прими-ите в игру-у. Благородные дети ему и говорят:
-- Нет, нет, уходи. Ты нас еще гадким словам изучишь.
-- Ей-богу, не научу. Вот лопни глаза... Прими-ите...
-- Нет, уходи, уходи. У тебя коклюш и дифтерит. Нам мама не велит с
тобой водиться.
-- Да она не узнает. Ей-богу. А я вас научу гнезда разорять. И еще я
умею муравьев рыть... И лягушек надувать умею соломинкой.
-- Ну? А не врешь?
-- Ей-богу.
И приняли его благородные мальчики в игру. А он взял да нарочно всем и
напакостил. Одному благородному ребенку крапивы в панталончики натолкал,
дру-
195
тому синяк подставил под глазом, а самого главного генеральского
ребенка завел в лужу, да там и посадил и оставил сидеть. А потом всех
выбранил дурными словами и убежал.
Прибежали на их крик родители и очень разгневались. Всех благородных
мальчиков по домам развели и по пустым комнатам рассажали. А про уличного
мальчишку сказали:
-- Ладно! Попадись ты в другой раз! А он стоит за забором, кажет язык,
вертит кукиш и дразнится:
Это все, милые родители, присказка. Сказка еще впереди.
II
О КОНСТИТУЦИИ
Жил-был мальчик. И жила-была большая дворовая собака. Она ж'ила в
конуре на цепи. Она была добрая-предобрая, но голодная. И мальчик ее все
дразнил.
Вот он раз однажды привязал на длинную веревку кусок жирной говядины.
Потом подошел к конуре и опрашивает:
-- Бабачка, а бабачка, хочешь ньям-ньям?,
-- Гав!
-- Очень хочешь? ;
-- Гав, гав!
Тогда мальчик кинул ей мясо. Тогда собака хам! -- и проглотила мясо. А
мальчик взял за конец веревку и вытащил мясо назад. И опять спрашивает:
-- Бабачка, а бабачка, хочешь кушать?
-- Гав! гав! гав!
Он опять ей кинул мясо, собака опять проглотила, а он опять взял да
вытащил назад. И опять опрашивает:
196 "-'
-- Не боюся никого, Кроме бога одного...
-- Бабачка, говядинки хочешь?
Тогда собака рассердилась. Кинулась, оборвала
по-русски звучавшим названием их поили водкой и пивом какие-то люди в
поддевках. Солдаты кричали "ура!", пели песни и плясали с каменным
выражением лиц.
Потом началось дело. Рота не могла обременять себя пленными, и потому
всех подозрительных и даже просто беспаспортных людей, захваченных по
дороге, немедленно расстреливали. Капитан Марков не ошибся в своем
психологическом расчете: он знал, что постепенно нараставшая озлобленность
солдат найдет некоторое удовлетворение в кровавых расправах над жителями.
Вечером 31 декабря рота остановилась на ночлег в полуразрушенной
баронской ферме. До города оставалось пятнадцать верст, и капитан
рассчитывал прийти туда завтра к трем часам. Он был уверен, что его роте
завтра же придется принять участие в серьезном и продолжительном деле, и
потому хотел, чтобы люди, размещенные в разных амбарах, конторах и службах,
хоть немного отдохнули, успокоились и подкрепились.
6" 147
СКАЗОЧКИ
(приноровленные детьми для родителей)
О ДУМЕ
Раз был праздник. Благородные дети играли в песочек. И все у них шло
хорошо, и сами они были такие умные, и костюмчики на них изрядные, и ручки
чистенькие. Вдруг приходит уличный мальчишка: волосы сосульками, рыжие, нос
вверх ноздрями смотрит, босой да корявый. И гнусит:
-- Прими-ите в игру-у. Благородные дети ему и говорят:
-- Нет, нет, уходи. Ты нас еще гадким словам изучишь.
-- Ей-богу, не научу. Вот лопни глаза... Прими-ите...
-- Нет, уходи, уходи. У тебя коклюш и дифтерит. Нам мама не велит с
тобой водиться.
-- Да она не узнает. Ей-богу. А я вас научу гнезда разорять. И еще я
умею муравьев рыть... И лягушек надувать умею соломинкой.
-- Ну? А не врешь?
-- Ей-богу.
И приняли его благородные мальчики в игру. А он взял да нарочно всем и
напакостил. Одному благородному ребенку крапивы в панталончики натолкал,
дру-
195
тому синяк подставил под глазом, а самого главного генеральского
ребенка завел в лужу, да там и посадил и оставил сидеть. А потом всех
выбранил дурными словами и убежал.
Прибежали на их крик родители и очень разгневались. Всех благородных
мальчиков по домам развели и по пустым комнатам рассажали. А про уличного
мальчишку сказали:
-- Ладно! Попадись ты в другой раз! А он стоит за забором, кажет язык,
вертит кукиш и дразнится:
Это все, милые родители, присказка. Сказка еще впереди.
II
О КОНСТИТУЦИИ
Жил-был мальчик. И жила-была большая дворовая собака. Она ж'ила в
конуре на цепи. Она была добрая-предобрая, но голодная. И мальчик ее все
дразнил.
Вот он раз однажды привязал на длинную веревку кусок жирной говядины.
Потом подошел к конуре и опрашивает:
-- Бабачка, а бабачка, хочешь ньям-ньям?,
-- Гав!
-- Очень хочешь? ;
-- Гав, гав!
Тогда мальчик кинул ей мясо. Тогда собака хам! -- и проглотила мясо. А
мальчик взял за конец веревку и вытащил мясо назад. И опять спрашивает:
-- Бабачка, а бабачка, хочешь кушать?
-- Гав! гав! гав!
Он опять ей кинул мясо, собака опять проглотила, а он опять взял да
вытащил назад. И опять опрашивает:
196 "-'
-- Не боюся никого, Кроме бога одного...
-- Бабачка, говядинки хочешь?
Тогда собака рассердилась. Кинулась, оборвала