цепь и разодрала на
мальчике новые штанишки сверху донизу. Мальчик убежал, а собака взяла 'да и
съела все мясо, и с веревкой.
Заплакал мальчик горькими слезами. Стал жаловаться папе-маме,
дяде-тете. А папа-мама, дядя-тетя и говорят:
-- А ты бы не дразнил собаку. Она голодная. Теперь вот ее и на цепь не
посадишь.
МЕХАНИЧЕСКОЕ ПРАВОСУДИЕ
Ложи, партер и хоры большой, в два света, залы губернского дворянского
собрания были битком набиты, и, несмотря на это, публика сохраняла такую
тишину, что, когда оратор остановился, чтобы сделать глоток • воды, всем
было слышно, как в окне бьется одинокая, поздняя муха.
Среди белых, розовых и голубых платьев дам, среди их роскошных
обнаженных плечей и нежных головок сияло шитье мундиров, чернели фраки и
золотились Густые эполеты.
Оратор, в форме министерства народного просвещения, -- высокий, худой
человек, желтое лицо которого, казалось, состояло только из черной бороды и
черных сверкающих очков, -- стоял на эстраде, опираясь рукою на стол.
Но внимательные глаза публики были обращены не
на него, а на какой-то странный, массивный, гораздо
выше человеческого роста предмет в парусиновом чехле,
широкий снизу и узкий вверху, возвышавшийся серой
. пирамидой тут же, на эстраде, возле самой рампы.
Утолив жажду, оратор откашлялся и продолжал:
-- Резюмирую кратко все сказанное. Итак, что мы видим, господа? Мы
видим, что поощрительная система отметок, наград и отличий ведет к.развитию
зависти и недоброжелательства в одних и нежелательного озлоб-
198
ления в других. Педагогические внушения теряют свою силу благодаря
частой повторяемости. Ставить на колени, в угол носом, у часов, под лампу и
тому подобное -- это часто служит не примером для прочих учеников, а чем-то
вроде общей потехи, смехотворного балагана. Заключение в карцере
положительно вредно, не говоря уже, о том, что оно бесплодно отнимает время
от учебных занятий. Принудительная работа лишает самую работу ее высокого
святого 'смысла. Наказание голодом вредно отзывается на мозговой
восприимчивости. Лишение отпуска в закрытых учебных заведениях только
озлобляет учеников и вызывает не-удовольствце ^родителей. Что же остается?
Исключить неспособного или шаловливого юношу из школы, памятуя святое
писание, советующее лучше отсечь, болящий член, нежели всему телу быть
зараженным? Да, увы! -- подобная мера бывает подчас так же неизбежна, как
неизбежна, к сожалению, смертная казнь в любом из благоустроенных
государств. Но прежде, чем прибегнуть к этому последнему, безвозвратному
средству, поищем...
-- А драть? -- густым басом сказал из первого ряда местный комендант,
седой, тучный, глухой старец, и тотчас же под его креслом сердито и хрипло
тявкнул мопс.
Генерал повсюду являлся с палкой, слуховым рожком и старым,
задыхающимся мопсом.
Оратор поклонился, приятно осклабившись.
-- Я не имел в виду выразиться так коротко и определенно, но в основе
его превосходительство угадали мою мысль. Да, милостивые государи и
милостивые государыни, мы еще не говорили об одной доброй, старой, исконно
русской мере -- о наказании на теле. Однако она лежит в самом духе истории
великого русского народа, мощного своей национальностью, патриотизмом и
глубокой верой в провидение! Еще ап
мальчике новые штанишки сверху донизу. Мальчик убежал, а собака взяла 'да и
съела все мясо, и с веревкой.
Заплакал мальчик горькими слезами. Стал жаловаться папе-маме,
дяде-тете. А папа-мама, дядя-тетя и говорят:
-- А ты бы не дразнил собаку. Она голодная. Теперь вот ее и на цепь не
посадишь.
МЕХАНИЧЕСКОЕ ПРАВОСУДИЕ
Ложи, партер и хоры большой, в два света, залы губернского дворянского
собрания были битком набиты, и, несмотря на это, публика сохраняла такую
тишину, что, когда оратор остановился, чтобы сделать глоток • воды, всем
было слышно, как в окне бьется одинокая, поздняя муха.
Среди белых, розовых и голубых платьев дам, среди их роскошных
обнаженных плечей и нежных головок сияло шитье мундиров, чернели фраки и
золотились Густые эполеты.
Оратор, в форме министерства народного просвещения, -- высокий, худой
человек, желтое лицо которого, казалось, состояло только из черной бороды и
черных сверкающих очков, -- стоял на эстраде, опираясь рукою на стол.
Но внимательные глаза публики были обращены не
на него, а на какой-то странный, массивный, гораздо
выше человеческого роста предмет в парусиновом чехле,
широкий снизу и узкий вверху, возвышавшийся серой
. пирамидой тут же, на эстраде, возле самой рампы.
Утолив жажду, оратор откашлялся и продолжал:
-- Резюмирую кратко все сказанное. Итак, что мы видим, господа? Мы
видим, что поощрительная система отметок, наград и отличий ведет к.развитию
зависти и недоброжелательства в одних и нежелательного озлоб-
198
ления в других. Педагогические внушения теряют свою силу благодаря
частой повторяемости. Ставить на колени, в угол носом, у часов, под лампу и
тому подобное -- это часто служит не примером для прочих учеников, а чем-то
вроде общей потехи, смехотворного балагана. Заключение в карцере
положительно вредно, не говоря уже, о том, что оно бесплодно отнимает время
от учебных занятий. Принудительная работа лишает самую работу ее высокого
святого 'смысла. Наказание голодом вредно отзывается на мозговой
восприимчивости. Лишение отпуска в закрытых учебных заведениях только
озлобляет учеников и вызывает не-удовольствце ^родителей. Что же остается?
Исключить неспособного или шаловливого юношу из школы, памятуя святое
писание, советующее лучше отсечь, болящий член, нежели всему телу быть
зараженным? Да, увы! -- подобная мера бывает подчас так же неизбежна, как
неизбежна, к сожалению, смертная казнь в любом из благоустроенных
государств. Но прежде, чем прибегнуть к этому последнему, безвозвратному
средству, поищем...
-- А драть? -- густым басом сказал из первого ряда местный комендант,
седой, тучный, глухой старец, и тотчас же под его креслом сердито и хрипло
тявкнул мопс.
Генерал повсюду являлся с палкой, слуховым рожком и старым,
задыхающимся мопсом.
Оратор поклонился, приятно осклабившись.
-- Я не имел в виду выразиться так коротко и определенно, но в основе
его превосходительство угадали мою мысль. Да, милостивые государи и
милостивые государыни, мы еще не говорили об одной доброй, старой, исконно
русской мере -- о наказании на теле. Однако она лежит в самом духе истории
великого русского народа, мощного своей национальностью, патриотизмом и
глубокой верой в провидение! Еще ап