геометрическими жестами,
географическими рассуждениями и чисто местными приметами
(...затем поверните на юг... не доезжая здания суда...), что я
не мог не сбиться с пути в лабиринте их доброжелательного
вздора. Лолита, чьи прелестные разноцветные внутренности уже
переварили съеденное лакомство, предвкушала плотный обед и
начинала егозить. Для меня же, хоть я давно примирился с
существованием некой вторичной судьбы (незадачливой секретарши
Мак-Фатума, так сказать), лезущей с пустяками и мешающей
грандиозным планам великодушного начальника, эти скрежещущие
остановки, это передвижение наугад по бульварам Брайсланда были,
пожалуй, самым тяжким испытанием, до сих пор выпавшим на мою
долю. Впоследствии я не раз смеялся, вспоминая свою неопытность
- как я с мальчишеским упрямством хотел найти именно эту
гостиницу с прихотливым названием - тогда как вдоль всего нашего
пути неоновые знаки бесчисленных мотелей предлагали свободные
комнаты, готовые принять кого угодно - коммивояжеров, беглых
каторжников, импотентов, большие семьи, а также самые блудливые
и ненасытные пары. 0, мирные автомобилисты, скользящие сквозь
черноту летней ночи, какие игры, какие извороты похоти вы могли
бы узреть с вашего безупречно гладкого шоссе, если бы эти
комфортабельные шалаши, вдруг лишившись всякой пигментации,
стали прозрачны, как ларчики из стекла!
Чудо, которого я жаждал, все-таки свершилось. Мужчина и
девица, более или менее сопряженные в темноте автомобиля,
стоявшего под древесной капелью, сообщили нам, что мы находимся
в самом сердце городского парка, но что, стоит только взять
влево у следующего светофора, и мы будем у цели. Никакого
светофора мы не нашли - парк был черен как rpex, которому он
служил прикрытием, - но вскоре, подпав под плавные чары хорошо
планированного поворота, мы сквозь туман разглядели алмазное
мреяние огней, затем - ночной блеск озера, и вот он предстал
перед нами, дивно и неотвратимо, под призрачными деревьями,
наверху, где кончался обсыпанный гравием взъезд - белый чертог
"Зачарованных Охотников"!
Сначала показалось, что запаркованные автомобили,
устроившиеся рядком, как у корыта свиньи, закрывают подступ; но
вдруг, как по волшебству, внушительных размеров открытая машина,
отливавшая вишневым лоском под освещенным огнями дождем, пришла
в движение, энергично попятилась под управлением широкоплечего
господина - и мы благодарно скользнули в образовавшееся
пространство. Я тут же попенял на свою поспешность, заметив, что
мой предшественник теперь воспользовался чем-то вроде гаражика,
под навесом которого было достаточно места и для второго
автомобиля; но мое нетерпение не позволило мне последовать его
примеру.
"Ну и шик!" заметила моя вульгарная красотка, щурясь на
лепной фасад. Она вылезла из автомобиля в шелест моросящего
дождя и рывком детской ручки оправила платье, застрявшее между
щечками персика - перефразирую Роберта Браунинга. При свете,
обливающем фронтон, шарахались и качались на белых колоннах
увеличенные силуэты каштановых листьев. Я отпер багажник. Седой
горбатый негр в довольно приблизительной ливрее положил на тачку
наши чемоданы и медленно покатил их в холл. Холл был полон
старых дам и священников. Лолита опустилась на корточки, чтобы
осыпать ласками бледномордог
географическими рассуждениями и чисто местными приметами
(...затем поверните на юг... не доезжая здания суда...), что я
не мог не сбиться с пути в лабиринте их доброжелательного
вздора. Лолита, чьи прелестные разноцветные внутренности уже
переварили съеденное лакомство, предвкушала плотный обед и
начинала егозить. Для меня же, хоть я давно примирился с
существованием некой вторичной судьбы (незадачливой секретарши
Мак-Фатума, так сказать), лезущей с пустяками и мешающей
грандиозным планам великодушного начальника, эти скрежещущие
остановки, это передвижение наугад по бульварам Брайсланда были,
пожалуй, самым тяжким испытанием, до сих пор выпавшим на мою
долю. Впоследствии я не раз смеялся, вспоминая свою неопытность
- как я с мальчишеским упрямством хотел найти именно эту
гостиницу с прихотливым названием - тогда как вдоль всего нашего
пути неоновые знаки бесчисленных мотелей предлагали свободные
комнаты, готовые принять кого угодно - коммивояжеров, беглых
каторжников, импотентов, большие семьи, а также самые блудливые
и ненасытные пары. 0, мирные автомобилисты, скользящие сквозь
черноту летней ночи, какие игры, какие извороты похоти вы могли
бы узреть с вашего безупречно гладкого шоссе, если бы эти
комфортабельные шалаши, вдруг лишившись всякой пигментации,
стали прозрачны, как ларчики из стекла!
Чудо, которого я жаждал, все-таки свершилось. Мужчина и
девица, более или менее сопряженные в темноте автомобиля,
стоявшего под древесной капелью, сообщили нам, что мы находимся
в самом сердце городского парка, но что, стоит только взять
влево у следующего светофора, и мы будем у цели. Никакого
светофора мы не нашли - парк был черен как rpex, которому он
служил прикрытием, - но вскоре, подпав под плавные чары хорошо
планированного поворота, мы сквозь туман разглядели алмазное
мреяние огней, затем - ночной блеск озера, и вот он предстал
перед нами, дивно и неотвратимо, под призрачными деревьями,
наверху, где кончался обсыпанный гравием взъезд - белый чертог
"Зачарованных Охотников"!
Сначала показалось, что запаркованные автомобили,
устроившиеся рядком, как у корыта свиньи, закрывают подступ; но
вдруг, как по волшебству, внушительных размеров открытая машина,
отливавшая вишневым лоском под освещенным огнями дождем, пришла
в движение, энергично попятилась под управлением широкоплечего
господина - и мы благодарно скользнули в образовавшееся
пространство. Я тут же попенял на свою поспешность, заметив, что
мой предшественник теперь воспользовался чем-то вроде гаражика,
под навесом которого было достаточно места и для второго
автомобиля; но мое нетерпение не позволило мне последовать его
примеру.
"Ну и шик!" заметила моя вульгарная красотка, щурясь на
лепной фасад. Она вылезла из автомобиля в шелест моросящего
дождя и рывком детской ручки оправила платье, застрявшее между
щечками персика - перефразирую Роберта Браунинга. При свете,
обливающем фронтон, шарахались и качались на белых колоннах
увеличенные силуэты каштановых листьев. Я отпер багажник. Седой
горбатый негр в довольно приблизительной ливрее положил на тачку
наши чемоданы и медленно покатил их в холл. Холл был полон
старых дам и священников. Лолита опустилась на корточки, чтобы
осыпать ласками бледномордог