едоверие, неожиданную неприязнь, смутный страх и тому подобное
- и прощай навек, в самый миг торжества, волшебная награда!
Кстати, о навязчивых людях: ко мне явился еще один
посетитель, любезный Биэль (тот самый, который ликвидировал мою
жену). Солидный и серьезный, похожий както на помощника палача,
своими бульдожьими брылами, черными глазками, очками в тяжелой
оправе и вывернутыми ноздрями. Его впустил Джон, который затем
оставил нас, прикрыв дверь с величайшим тактом. Гладко начав с
того, что у него двойня в одном классе с моей падчерицей, мой
карикатурный гость развернул, как свиток, большую диаграмму, на
которой им были нанесены все подробности катастрофы. Это был
"восторг", как выразилась бы моя падчерица, со множеством
внушительных стрелок и пунктирных линий, проведенных разного
цвета чернилами. Траекторию г-жи Г. Г. он иллюстрировал серией
маленьких силуэтов, вроде символических фигурок, кадровых
участниц женского военно-подсобного корпуса, которыми пользуются
для наглщности в статистике. Очень ясно и убедительно этот путь
приходил в соприкосновение со смело начертанной извилиной,
изображавшей два следующих друг за другом поворота, из которых
один был совершен биэлевской машиной, чтобы избежать
старьевщикова сеттера (не показанного на диаграмме), а второй, в
преувеличенном виде повторяющий первый, имел целью предотвратить
несчастие. Внушительный черный крестик отмечал место, где
аккуратный маленький силуэт наконец лег на панель. Я поискал,
нет ли соответствующего значка на скате, где отлеживался
огромный восковой отец моего посетителя, но значка не оказалось.
Старец, впрочем, расписался на документе, в качестве свидетеля,
под подписями Лесли Томсона, мисс Визави и некоторых других.
Карандаш Фредерика с точностью и легкостью колибри
перелетал с одного пункта в другой, по мере того как он
демонстрировал свою совершенную неповинность и безрассудную
неосторожность моей жены: в ту секунду, когда он объехал собаку,
Шарлотта поскользнулась на свежеполитом асфальте и упала вперед,
меж тем как ей следовало бы отпрянуть назад (Фред показал, как
именно, сильно дернув своим подбитым ватой плечом). Я сказал,
что он, конечно, не виноват, и следствие подкрепило мое мнение.
Сильно дыша сквозь напряженные черные ноздри, он удрученно
потряс головой, одновременно тряся мою руку; затем, выказывая
изысканную светскость и джентльменскую широту, предложил
оплатить расходы похоронного бюро. Он ожидал, что я откажусь. С
пьяным благодарственным всхлипом я принял его предложение. Не
веря своим ушам, он раздельно повторил им сказанное, и я снова
его поблагодарил, еще горячее, чем прежде.
В результате этого жутковатого свидания мое душевное
онемение нашло на минуту некоторое разрешение. И немудрено! Я
воочию увидел маклера судьбы. Я ощупал самую плоть судьбы - и ее
бутафорское плечо. Произошла блистательная и чудовищная мутация,
и вот что было ее орудием. Среди сложных подробностей узора
(спешащая домохозяйка, скользкая мостовая, вздорный пес, крутой
спуск, большая машина, болван за рулем) я смутно различал
собственный гнусный вклад. Кабы не глупость (или интуитивная
гениальность!), по которой я сберег свой дневник, глазная влага,
выделенная вследствие мстительного гнева и воспаленного
самолюбия, не ослепила бы Шарло
- и прощай навек, в самый миг торжества, волшебная награда!
Кстати, о навязчивых людях: ко мне явился еще один
посетитель, любезный Биэль (тот самый, который ликвидировал мою
жену). Солидный и серьезный, похожий както на помощника палача,
своими бульдожьими брылами, черными глазками, очками в тяжелой
оправе и вывернутыми ноздрями. Его впустил Джон, который затем
оставил нас, прикрыв дверь с величайшим тактом. Гладко начав с
того, что у него двойня в одном классе с моей падчерицей, мой
карикатурный гость развернул, как свиток, большую диаграмму, на
которой им были нанесены все подробности катастрофы. Это был
"восторг", как выразилась бы моя падчерица, со множеством
внушительных стрелок и пунктирных линий, проведенных разного
цвета чернилами. Траекторию г-жи Г. Г. он иллюстрировал серией
маленьких силуэтов, вроде символических фигурок, кадровых
участниц женского военно-подсобного корпуса, которыми пользуются
для наглщности в статистике. Очень ясно и убедительно этот путь
приходил в соприкосновение со смело начертанной извилиной,
изображавшей два следующих друг за другом поворота, из которых
один был совершен биэлевской машиной, чтобы избежать
старьевщикова сеттера (не показанного на диаграмме), а второй, в
преувеличенном виде повторяющий первый, имел целью предотвратить
несчастие. Внушительный черный крестик отмечал место, где
аккуратный маленький силуэт наконец лег на панель. Я поискал,
нет ли соответствующего значка на скате, где отлеживался
огромный восковой отец моего посетителя, но значка не оказалось.
Старец, впрочем, расписался на документе, в качестве свидетеля,
под подписями Лесли Томсона, мисс Визави и некоторых других.
Карандаш Фредерика с точностью и легкостью колибри
перелетал с одного пункта в другой, по мере того как он
демонстрировал свою совершенную неповинность и безрассудную
неосторожность моей жены: в ту секунду, когда он объехал собаку,
Шарлотта поскользнулась на свежеполитом асфальте и упала вперед,
меж тем как ей следовало бы отпрянуть назад (Фред показал, как
именно, сильно дернув своим подбитым ватой плечом). Я сказал,
что он, конечно, не виноват, и следствие подкрепило мое мнение.
Сильно дыша сквозь напряженные черные ноздри, он удрученно
потряс головой, одновременно тряся мою руку; затем, выказывая
изысканную светскость и джентльменскую широту, предложил
оплатить расходы похоронного бюро. Он ожидал, что я откажусь. С
пьяным благодарственным всхлипом я принял его предложение. Не
веря своим ушам, он раздельно повторил им сказанное, и я снова
его поблагодарил, еще горячее, чем прежде.
В результате этого жутковатого свидания мое душевное
онемение нашло на минуту некоторое разрешение. И немудрено! Я
воочию увидел маклера судьбы. Я ощупал самую плоть судьбы - и ее
бутафорское плечо. Произошла блистательная и чудовищная мутация,
и вот что было ее орудием. Среди сложных подробностей узора
(спешащая домохозяйка, скользкая мостовая, вздорный пес, крутой
спуск, большая машина, болван за рулем) я смутно различал
собственный гнусный вклад. Кабы не глупость (или интуитивная
гениальность!), по которой я сберег свой дневник, глазная влага,
выделенная вследствие мстительного гнева и воспаленного
самолюбия, не ослепила бы Шарло