сладко улыбались друг дружке среди синих снегов
Чили.
Помню, как я вошел к себе в квартиру и вслух подумал: что
же, теперь по крайней мере мы выследим - как вдруг второе письмо
заговорило со мной деловитым голоском:
Дорогой Папа,
Как поживаешь? Я замужем. Я жду ребенка. Думаю, что он
будет огромный. Думаю, что он поспеет как раз к Рождеству. Мне
тяжело писать это письмо. Я схожу с ума, оттого что нам не на
что разделаться с долгами и выбраться отсюда. Дику обещана
чудная служба в Аляске, по его очень узкой специальности в
механике, вот все, что я знаю об этом, но перспективы просто
замечательные. Прошу прощения, что не даю домашнего адреса, но я
боюсь, что ты все еще страшно сердишься на меня, а Дик не должен
ничего знать. Ну и городок тут. Не видать кретинов из-за копоти.
Пожалуйста, пришли нам чек, папа. Мы бы обошлись тремя- или
четырьмястами, или даже меньше, за любую сумму спасибо, ты мог
бы, например, продать мои старые вещи, потому что, как только
доедем до Аляски, деньжата так и посыплются. Напиши мне,
пожалуйста. Я узнала много печали и лишений.
Твоя ожидающая,
Долли (Миссис Ричард Ф.Скиллер).
28
Я опять находился в пути, опять сидел за рулем старого
синего седана, опять был один. Когда я читал письмо, когда
боролся с исполинской мукой, которую оно во мне возбуждало, Рита
еще спала мертвым сном. Я взглянул на нее: она улыбалась во сне.
Поцеловал ее в мокрый лоб и навсегда покинул: на днях бедняжка
хотела меня навестить тут, но я не принимаю выходцев с того (для
вас "этого") света. Нежную прощальную записку я прилепил
пластырем к ее пупочку - иначе она, пожалуй, не нашла бы ее.
Я написал "один"? Нет, не совсем. При мне состоял черный
дружок, и, как только я нашел уединенное место, я без трепета
отрепетировал насильственную смерть мистера Ричарда Ф. Скиллера.
В багажном отделении автомобиля - неиссякаемом в смысле сокровищ
- я нашел свой самый старый и самый грязный свитер, и его-то я
повесил на сук, в безответной роще, куда меня привела лесная
дорога, отделившаяся от шоссе. Выполнение приговора было
подпорчено каким-то затором в действии гашетки. Мало мне
понятный предмет у меня в руке, вероятно, нуждался в смазке, но
я не хотел терять время. Обратно в автомобиль пошел серый
мертвый свитер с добавочными дырками в разных местах; и, снова
зарядив теплого еще дружка, я продолжал путешествие.
Письмо было от сентября 18, 1952 года, и адрес, который
она давала, был "До востребования, Коулмонт" (не в Виргинии, и
не в Пенсильвании, и не в Теннесси - и вообще не "Коулмонт" - я
все замаскировал, моя любовь). Выяснилось, что это торговый
городишко в восьмистах милях на юг от Нью-Йорка. Я решил было
ехать без остановки, но не дотянул и на заре заехал отдохнуть в
мотель недалеко от Коулмонта. Я был уверен почему-то, что этот
Скиллер в свое время торговал подержанными автомобилями и, может
быть, тогда познакомился с моей Лолитой, когда подвез ее в
окрестностях Бердслея - в тот день, например, когда у нее
лопнула шина по дороге на урок музыки; впоследствии он, видимо,
попал в какую-то беду. Труп казненного свитера, лежавший на
заднем сидении, все норовил - как бы я ни располагал его складки
- обнаружить разные очертания, относившиеся к ТраппуСкиллеру, к
Чили.
Помню, как я вошел к себе в квартиру и вслух подумал: что
же, теперь по крайней мере мы выследим - как вдруг второе письмо
заговорило со мной деловитым голоском:
Дорогой Папа,
Как поживаешь? Я замужем. Я жду ребенка. Думаю, что он
будет огромный. Думаю, что он поспеет как раз к Рождеству. Мне
тяжело писать это письмо. Я схожу с ума, оттого что нам не на
что разделаться с долгами и выбраться отсюда. Дику обещана
чудная служба в Аляске, по его очень узкой специальности в
механике, вот все, что я знаю об этом, но перспективы просто
замечательные. Прошу прощения, что не даю домашнего адреса, но я
боюсь, что ты все еще страшно сердишься на меня, а Дик не должен
ничего знать. Ну и городок тут. Не видать кретинов из-за копоти.
Пожалуйста, пришли нам чек, папа. Мы бы обошлись тремя- или
четырьмястами, или даже меньше, за любую сумму спасибо, ты мог
бы, например, продать мои старые вещи, потому что, как только
доедем до Аляски, деньжата так и посыплются. Напиши мне,
пожалуйста. Я узнала много печали и лишений.
Твоя ожидающая,
Долли (Миссис Ричард Ф.Скиллер).
28
Я опять находился в пути, опять сидел за рулем старого
синего седана, опять был один. Когда я читал письмо, когда
боролся с исполинской мукой, которую оно во мне возбуждало, Рита
еще спала мертвым сном. Я взглянул на нее: она улыбалась во сне.
Поцеловал ее в мокрый лоб и навсегда покинул: на днях бедняжка
хотела меня навестить тут, но я не принимаю выходцев с того (для
вас "этого") света. Нежную прощальную записку я прилепил
пластырем к ее пупочку - иначе она, пожалуй, не нашла бы ее.
Я написал "один"? Нет, не совсем. При мне состоял черный
дружок, и, как только я нашел уединенное место, я без трепета
отрепетировал насильственную смерть мистера Ричарда Ф. Скиллера.
В багажном отделении автомобиля - неиссякаемом в смысле сокровищ
- я нашел свой самый старый и самый грязный свитер, и его-то я
повесил на сук, в безответной роще, куда меня привела лесная
дорога, отделившаяся от шоссе. Выполнение приговора было
подпорчено каким-то затором в действии гашетки. Мало мне
понятный предмет у меня в руке, вероятно, нуждался в смазке, но
я не хотел терять время. Обратно в автомобиль пошел серый
мертвый свитер с добавочными дырками в разных местах; и, снова
зарядив теплого еще дружка, я продолжал путешествие.
Письмо было от сентября 18, 1952 года, и адрес, который
она давала, был "До востребования, Коулмонт" (не в Виргинии, и
не в Пенсильвании, и не в Теннесси - и вообще не "Коулмонт" - я
все замаскировал, моя любовь). Выяснилось, что это торговый
городишко в восьмистах милях на юг от Нью-Йорка. Я решил было
ехать без остановки, но не дотянул и на заре заехал отдохнуть в
мотель недалеко от Коулмонта. Я был уверен почему-то, что этот
Скиллер в свое время торговал подержанными автомобилями и, может
быть, тогда познакомился с моей Лолитой, когда подвез ее в
окрестностях Бердслея - в тот день, например, когда у нее
лопнула шина по дороге на урок музыки; впоследствии он, видимо,
попал в какую-то беду. Труп казненного свитера, лежавший на
заднем сидении, все норовил - как бы я ни располагал его складки
- обнаружить разные очертания, относившиеся к ТраппуСкиллеру, к