и, и подтянуть кверху кожу висков с
обеих сторон, и поцеловать твои окитайченные глаза, и - "Ax,
отстань от меня, старый павиан!", говорила ты. "Христа ради,
прошу тебя, отстать от меня наконец!" И я вставал с пола, а ты
смотрела, нарочитым дерганьем лица подржкая моему нервному тику.
Но ничего, это не имеет значения, я всего лишь животное, ничего,
будем продолжать зту жалкую повесть.
11
Как-то в понедельник, в одно декабрьское, кажется, утро,
позвонила мисс Пратт и попросила меня приехать поговорить кое о
чем. Я знал, что отметки Долли за последний месяц были неважные;
но вместо того, чтобы удовлетвориться каким-нибудь
правдоподобным объяснением вызова, я вообразил Бог знает какие
ужасы и должен был подкрепить себя пинтой джинанаса, прежде чем
решиться поехать в школу. Медленно, с таким чувством, будто весь
состою из гортани и сердца, я взошел на плаху.
Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида женщина с седыми
волосами, широким, плоским носом и маленькими глазками за
стеклами роговых очков, попросила меня сесть, указав на плюгавый
и унизительный пуф, меж тем как она сама присела с тяжеловатой
лихостью на ручку дубового кресла. Несколько секунд она молчала,
вперив в меня взгляд, улыбающийся и любопытный. Мне вспомнилось,
что она так глядела и в первое наше свидание, но тогда я мог
позволить себе сурово нахмуриться в ответ. Наконец ее глаза
соскользнули с меня. Она впала в задумчивость - вероятно,
напускную. Как бы решившись на что-то, она стала обеими
толстопалыми руками тереть, складкой об складку, свою
темно-серую фланелевую юбку у колена, счищая что-то - меловой
след, что ли. Затем она сказала - все еще потирая юбку и не
поднимая глаз:
"Позвольте мне спросить вас без обиняков, мистер Гейз. Вы
ведь старомодный, европейский отец, не правда ли?"
"Да нет", сказал я. "Консервативный, может быть, но не то,
что подразумевается под старомодным".
Она перевела дух, насупилась, а затем, приподняв большие,
пухлые руки, хлопнула в ладоши, выражая намерение обратиться к
сути дела, и снова уставилась на меня блестящими глазками.
"Долли Гейз", сказала она, "очаровательная девчурка, но
начальная пора полового созревания ей, по-видимому, причиняет
кое-какие затруднения".
Я слегка поклонился. Что я мог сделать другого?
"Она все еще маячит", сказала мисс Пратт, представляя это
маячение соответствующим движением корицей усеянных рук, "между
двумя зонами, анальной и генитальной. В основе она, конечно,
очаровательная - "
Я переспросил: "Простите, между какими зонами?"
"Вот это заговорил в вас старомодный европеец!" возгласила
Праттша, слегка ударив по моим наручным часам и внезапно
выставив фальшивые зубы. "Я только хотела сказать, что
биологическая тяга и тяга психологическая - хотите папиросу? -
не совсем сливаются в вашей Долли, не образуют, так сказать,
нечто закругленное". Ее руки на миг обхватили невидимый арбуз,
"Она привлекательна, умна, но небрежна - (тяжело дыша, не
покидая насеста, моя собеседница сделала паузу, чтобы взглянуть
на отзыв об успехах очаровательной девчурки, лежавший справа от
нее на письменном столе). Ее отметки становятся все хуже и хуже.
Вот я себя и спрашиваю, мистер Гейз", - снова это мнимое
раздумие.
"Что ж", продолжала она бодро, "а я вот папиросы курю
обеих сторон, и поцеловать твои окитайченные глаза, и - "Ax,
отстань от меня, старый павиан!", говорила ты. "Христа ради,
прошу тебя, отстать от меня наконец!" И я вставал с пола, а ты
смотрела, нарочитым дерганьем лица подржкая моему нервному тику.
Но ничего, это не имеет значения, я всего лишь животное, ничего,
будем продолжать зту жалкую повесть.
11
Как-то в понедельник, в одно декабрьское, кажется, утро,
позвонила мисс Пратт и попросила меня приехать поговорить кое о
чем. Я знал, что отметки Долли за последний месяц были неважные;
но вместо того, чтобы удовлетвориться каким-нибудь
правдоподобным объяснением вызова, я вообразил Бог знает какие
ужасы и должен был подкрепить себя пинтой джинанаса, прежде чем
решиться поехать в школу. Медленно, с таким чувством, будто весь
состою из гортани и сердца, я взошел на плаху.
Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида женщина с седыми
волосами, широким, плоским носом и маленькими глазками за
стеклами роговых очков, попросила меня сесть, указав на плюгавый
и унизительный пуф, меж тем как она сама присела с тяжеловатой
лихостью на ручку дубового кресла. Несколько секунд она молчала,
вперив в меня взгляд, улыбающийся и любопытный. Мне вспомнилось,
что она так глядела и в первое наше свидание, но тогда я мог
позволить себе сурово нахмуриться в ответ. Наконец ее глаза
соскользнули с меня. Она впала в задумчивость - вероятно,
напускную. Как бы решившись на что-то, она стала обеими
толстопалыми руками тереть, складкой об складку, свою
темно-серую фланелевую юбку у колена, счищая что-то - меловой
след, что ли. Затем она сказала - все еще потирая юбку и не
поднимая глаз:
"Позвольте мне спросить вас без обиняков, мистер Гейз. Вы
ведь старомодный, европейский отец, не правда ли?"
"Да нет", сказал я. "Консервативный, может быть, но не то,
что подразумевается под старомодным".
Она перевела дух, насупилась, а затем, приподняв большие,
пухлые руки, хлопнула в ладоши, выражая намерение обратиться к
сути дела, и снова уставилась на меня блестящими глазками.
"Долли Гейз", сказала она, "очаровательная девчурка, но
начальная пора полового созревания ей, по-видимому, причиняет
кое-какие затруднения".
Я слегка поклонился. Что я мог сделать другого?
"Она все еще маячит", сказала мисс Пратт, представляя это
маячение соответствующим движением корицей усеянных рук, "между
двумя зонами, анальной и генитальной. В основе она, конечно,
очаровательная - "
Я переспросил: "Простите, между какими зонами?"
"Вот это заговорил в вас старомодный европеец!" возгласила
Праттша, слегка ударив по моим наручным часам и внезапно
выставив фальшивые зубы. "Я только хотела сказать, что
биологическая тяга и тяга психологическая - хотите папиросу? -
не совсем сливаются в вашей Долли, не образуют, так сказать,
нечто закругленное". Ее руки на миг обхватили невидимый арбуз,
"Она привлекательна, умна, но небрежна - (тяжело дыша, не
покидая насеста, моя собеседница сделала паузу, чтобы взглянуть
на отзыв об успехах очаровательной девчурки, лежавший справа от
нее на письменном столе). Ее отметки становятся все хуже и хуже.
Вот я себя и спрашиваю, мистер Гейз", - снова это мнимое
раздумие.
"Что ж", продолжала она бодро, "а я вот папиросы курю