, желающий проехать две
тысячи миль; таинственный, нервный, пожилой господин, с
новеньким чемоданом и подстриженными усиками; тройка
оптимистических мексиканцев; студент, выставляющий на показ
следы каникульной черной работы столь же гордо, как имя
знаменитого университета, вытканное спереди на его фуфайке;
безнадежная дама в непоправимо испортившемся автомобиле;
бескровные, чеканно очерченные лица, глянцевитые волосы и
бегающие глаза молодых негодяев в крикливых одеждах, энергично,
чуть ли не приапически выставляющих напряженный большой палец,
чтобы соблазнить одинокую женщину или сумрачного коммивояжера,
страдающего прихотливым извращением.
"Ах, подберем непременно!" часто умоляла Лолита, потирая
друг о дружку, ей одной свойственным движением, голые коленки,
когда какой-нибудь особенно отталкивающий экземпляр Homo pollex,
мужчина моих лет и столь же широкий в плечах, с face й claques
безработного актера, шел, оборотясь к нам и пятясь, прямо перед
нашим автомобилем.
О, мне приходилось очень зорко присматривать за Лолитой,
маленькой млеющей Лолитой! Благодаря, может быть, ежедневной
любовной зарядке, она излучала, несмотря на очень детскую
наружность, неизъяснимо-томное свечение, приводившее гаражистов,
отельных рассыльных, туристов, хамов в роскошных машинах,
терракоттовых идиотов у синькой крашеных бассейнов в состояние
припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию,
если бы не обостряла так мою ревность; ибо маленькая Лолита
отдавала себе полный отчет в этом своем жарком свечении, и я не
раз ловил ее, coulant un regard по направлению того или другого
любезника, какого-нибудь, например, молодого подливателя
автомобильного масла, с мускулистой золотисто-коричневой
обнаженной по локоть Рукой в браслетке часов, и не успевал я
отойти (чтобы купить этой же Лолите сладкую сосульку), как уже
она и красавец механик самозабвенно обменивались прибаутками,
словно пели любовный дуэт.
Когда, во время наших более длительных привалов, я
оставался, бывало, в постели, отдыхая после особенно пламенной
утренней деятельности, и по доброте душевной (насытившийся,
снисходительный Гум!) разрешал ей выйти в сад полюбоваться на
розы или даже перейти через улицу и посетить детскую библиотеку
в обществе мотельной соседки, некрасивой маленькой Мэри, и
восьмилетнего ее братишки, Лолита возвращалась с часовым
опозданием: босоногая Мэри плелась далеко позади, а вместо
братишки было двое верзил-старшеклассников, золотоволосых
гнусов, состоявших из мускулов и гонореи. Читатель может легко
представить себе, что я отвечал баловнице, когда она - довольно
неуверенно, надобно признать - спрашивала меня, может ли она
пойти с представленными мне Карлом и Фредом на роликовый каток.
Помню, как в другом месте, в первый раз, в пыльный,
ветряный день, я действительно позволил ей покататься на
роликах. Она имела жестокость заметить мне, что ей не будет
никакого удовольствия, если я тоже пойду, так как в выбранный ею
час ринг специально предназначается для молодежи. После долгого
спора мы выработали компромисс: я остался сидеть в автомобиле,
остановившись среди других (пустых) машин, поставленных носом к
роликовому катку на вольном воздухе; я мог видеть, как под его
парусиновым шатром ок
тысячи миль; таинственный, нервный, пожилой господин, с
новеньким чемоданом и подстриженными усиками; тройка
оптимистических мексиканцев; студент, выставляющий на показ
следы каникульной черной работы столь же гордо, как имя
знаменитого университета, вытканное спереди на его фуфайке;
безнадежная дама в непоправимо испортившемся автомобиле;
бескровные, чеканно очерченные лица, глянцевитые волосы и
бегающие глаза молодых негодяев в крикливых одеждах, энергично,
чуть ли не приапически выставляющих напряженный большой палец,
чтобы соблазнить одинокую женщину или сумрачного коммивояжера,
страдающего прихотливым извращением.
"Ах, подберем непременно!" часто умоляла Лолита, потирая
друг о дружку, ей одной свойственным движением, голые коленки,
когда какой-нибудь особенно отталкивающий экземпляр Homo pollex,
мужчина моих лет и столь же широкий в плечах, с face й claques
безработного актера, шел, оборотясь к нам и пятясь, прямо перед
нашим автомобилем.
О, мне приходилось очень зорко присматривать за Лолитой,
маленькой млеющей Лолитой! Благодаря, может быть, ежедневной
любовной зарядке, она излучала, несмотря на очень детскую
наружность, неизъяснимо-томное свечение, приводившее гаражистов,
отельных рассыльных, туристов, хамов в роскошных машинах,
терракоттовых идиотов у синькой крашеных бассейнов в состояние
припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию,
если бы не обостряла так мою ревность; ибо маленькая Лолита
отдавала себе полный отчет в этом своем жарком свечении, и я не
раз ловил ее, coulant un regard по направлению того или другого
любезника, какого-нибудь, например, молодого подливателя
автомобильного масла, с мускулистой золотисто-коричневой
обнаженной по локоть Рукой в браслетке часов, и не успевал я
отойти (чтобы купить этой же Лолите сладкую сосульку), как уже
она и красавец механик самозабвенно обменивались прибаутками,
словно пели любовный дуэт.
Когда, во время наших более длительных привалов, я
оставался, бывало, в постели, отдыхая после особенно пламенной
утренней деятельности, и по доброте душевной (насытившийся,
снисходительный Гум!) разрешал ей выйти в сад полюбоваться на
розы или даже перейти через улицу и посетить детскую библиотеку
в обществе мотельной соседки, некрасивой маленькой Мэри, и
восьмилетнего ее братишки, Лолита возвращалась с часовым
опозданием: босоногая Мэри плелась далеко позади, а вместо
братишки было двое верзил-старшеклассников, золотоволосых
гнусов, состоявших из мускулов и гонореи. Читатель может легко
представить себе, что я отвечал баловнице, когда она - довольно
неуверенно, надобно признать - спрашивала меня, может ли она
пойти с представленными мне Карлом и Фредом на роликовый каток.
Помню, как в другом месте, в первый раз, в пыльный,
ветряный день, я действительно позволил ей покататься на
роликах. Она имела жестокость заметить мне, что ей не будет
никакого удовольствия, если я тоже пойду, так как в выбранный ею
час ринг специально предназначается для молодежи. После долгого
спора мы выработали компромисс: я остался сидеть в автомобиле,
остановившись среди других (пустых) машин, поставленных носом к
роликовому катку на вольном воздухе; я мог видеть, как под его
парусиновым шатром ок