алии, Америке. Скоро должен приехать американец. Любопытно,
понравятся ли ему куклы? Говорят, довольно неаккуратный
господин. Нет, завтра нельзя будет купаться,-- ох, спина,
спина... прямо пожар. Хорошо будет в лесу. Не спутать место,
где тропинка сворачивает к пляжу,-- к этой пресловутой скале.
Полчаса ходьбы,-- максимум. Не пошел бы завтра дождь. Барометр
падает, падает...
Когда он, наконец, начал храпеть, Марта приподнялась на
локте, посмотрела на окно -- не светает ли. Там, за окном,
стоял ровный, легкий, непрерывный шум, как будто где-то далеко
наполнялась ванна. Она откинулась опять на подушку и, лежа
навзничь, стала смотреть на потолок, выжидая появления первой
бледной полосы рассвета. Она подумала о том, спит ли Франц,
может ли он спать в эту ночь.
Погодя, она осторожно взяла со стола часы и посмотрела на
фосфористые стрелки и цифры,-- скелет времени. Еще долго...
В должный час Франц зашевелился. Ему было сказано встать
ровно в половине восьмого. Было ровно половина восьмого. "К
обеду все уже будет кончено",-- подумал он машинально,-- и не
мог себе представить ни обеда, ни последующего дня,-- как не
может человек представить себе вечность.
Скрипя зубами, он натянул холодный, непросохший за ночь
купальный костюм. Карманы халата были полны песку. Он побил
ладонь о ладонь и, тихонько прикрыв за собой дверь, пошел по
длинным белым коридорам. В носках парусиновых туфель тоже был
песок: тупая мягкость.
Марта и Драйер уже сидели на своем балконе, пили кофе.
День был бессолнечный, белесое небо, серое море, барашки,
невеселый ветерок. Марта налила Францу кофе. Она тоже была в
халате поверх купального костюма. По мохнатой синеве халата
вились оранжевые узоры. Она придержала свободной рукой широкий
рукав, когда протянула Францу чашку.
Драйер читал список курортных гостей, изредка произнося
вслух смешную фамилию. Он был в синем пиджаке и серых
фланелевых штанах. Он надел было светлый, нежный, почти белый
галстук, уникум,-- но Марта сказали, что, пожалуй, пойдет
дождь, галстук испортится, поэтому он надел другой -- попроще,
потемнее. В таких мелочах Марта обычно бывала права.
Драйер выпил две чашки кофе и съел булочку с медом. Марта
выпила три чашки и ничего не съела. Франц выпил полчашки и тоже
не съел ничего. По балкону гулял ветер.
-- По-ро-кхов-штшн-коф,-- вслух прочел Драйер и
рассмеялся.
-- Если ты кончил, пойдем,-- сказала Марта, запахивая
халат и стараясь не стучать зубами.--А то еще польет дождь.
-- Рано, душа моя,-- протянул он и покосился на тарелку с
булочками.
-- Пойдем,-- повторила Марта и встала. Франц встал тоже.
Драйер посмотрел на часы.
-- Я все равно обгоню вас,-- сказал он, лукаво подняв одну
бровь.-- Вы оба идите вперед. Я вам дам четверть часика. Не
жалко.
-- Ладно,--сказала Марта. -- Посмотрим, чья
возьмет,--сказал Драйер. -- Посмотрим,-- сказала Марта. --
...Ваши весла или мои ножки,-- сказал Драйер. -- Пусти,--я не
могу выйти,--резко воскликнула она, толкаясь коленом и
продолжая запахиваться. Драйер отодвинул свой стул. Она прошла.
-- К тому же у Франца живот болит,-- сказал Драйер. Франц, не
глядя на него, покачал головой. В очках, в пестром халате, он
смутно походил на японца.
-- Эх ты,-- японец,-- сказал Драйер и прин
понравятся ли ему куклы? Говорят, довольно неаккуратный
господин. Нет, завтра нельзя будет купаться,-- ох, спина,
спина... прямо пожар. Хорошо будет в лесу. Не спутать место,
где тропинка сворачивает к пляжу,-- к этой пресловутой скале.
Полчаса ходьбы,-- максимум. Не пошел бы завтра дождь. Барометр
падает, падает...
Когда он, наконец, начал храпеть, Марта приподнялась на
локте, посмотрела на окно -- не светает ли. Там, за окном,
стоял ровный, легкий, непрерывный шум, как будто где-то далеко
наполнялась ванна. Она откинулась опять на подушку и, лежа
навзничь, стала смотреть на потолок, выжидая появления первой
бледной полосы рассвета. Она подумала о том, спит ли Франц,
может ли он спать в эту ночь.
Погодя, она осторожно взяла со стола часы и посмотрела на
фосфористые стрелки и цифры,-- скелет времени. Еще долго...
В должный час Франц зашевелился. Ему было сказано встать
ровно в половине восьмого. Было ровно половина восьмого. "К
обеду все уже будет кончено",-- подумал он машинально,-- и не
мог себе представить ни обеда, ни последующего дня,-- как не
может человек представить себе вечность.
Скрипя зубами, он натянул холодный, непросохший за ночь
купальный костюм. Карманы халата были полны песку. Он побил
ладонь о ладонь и, тихонько прикрыв за собой дверь, пошел по
длинным белым коридорам. В носках парусиновых туфель тоже был
песок: тупая мягкость.
Марта и Драйер уже сидели на своем балконе, пили кофе.
День был бессолнечный, белесое небо, серое море, барашки,
невеселый ветерок. Марта налила Францу кофе. Она тоже была в
халате поверх купального костюма. По мохнатой синеве халата
вились оранжевые узоры. Она придержала свободной рукой широкий
рукав, когда протянула Францу чашку.
Драйер читал список курортных гостей, изредка произнося
вслух смешную фамилию. Он был в синем пиджаке и серых
фланелевых штанах. Он надел было светлый, нежный, почти белый
галстук, уникум,-- но Марта сказали, что, пожалуй, пойдет
дождь, галстук испортится, поэтому он надел другой -- попроще,
потемнее. В таких мелочах Марта обычно бывала права.
Драйер выпил две чашки кофе и съел булочку с медом. Марта
выпила три чашки и ничего не съела. Франц выпил полчашки и тоже
не съел ничего. По балкону гулял ветер.
-- По-ро-кхов-штшн-коф,-- вслух прочел Драйер и
рассмеялся.
-- Если ты кончил, пойдем,-- сказала Марта, запахивая
халат и стараясь не стучать зубами.--А то еще польет дождь.
-- Рано, душа моя,-- протянул он и покосился на тарелку с
булочками.
-- Пойдем,-- повторила Марта и встала. Франц встал тоже.
Драйер посмотрел на часы.
-- Я все равно обгоню вас,-- сказал он, лукаво подняв одну
бровь.-- Вы оба идите вперед. Я вам дам четверть часика. Не
жалко.
-- Ладно,--сказала Марта. -- Посмотрим, чья
возьмет,--сказал Драйер. -- Посмотрим,-- сказала Марта. --
...Ваши весла или мои ножки,-- сказал Драйер. -- Пусти,--я не
могу выйти,--резко воскликнула она, толкаясь коленом и
продолжая запахиваться. Драйер отодвинул свой стул. Она прошла.
-- К тому же у Франца живот болит,-- сказал Драйер. Франц, не
глядя на него, покачал головой. В очках, в пестром халате, он
смутно походил на японца.
-- Эх ты,-- японец,-- сказал Драйер и прин