ялся за вторую
булочку.
Хлопнула стеклянная дверь. Тишина. Жуя и обсасывая медом
запачканный палец, он поглядел на бледное огромное море. С
балкона был виден кусок пляжа, неопрятно, не совсем прямо
стоявшие будки. Лодки нанимаются где-то в стороне,--
поправее... не видать отсюда. Было холодно, неинтересно без
солнца. Но это не могло ослабить приятное чувство, которое он
испытывал при мысли о том, что жена согласилась с ним поиграть
и не отказалась в последнюю минуту -- из-за дурной погоды, как
он втайне боялся.
Он опять посмотрел на часы. Вчера и третьего дня как раз в
это время звонила контора. Нынче, пожалуй, опять позвонит. Бог
с ней. Не стоит ждать.
Он крепко вытер губы, стряхнул крошки с колен и прошел к
себе в номер. Перед зеркалом он остановился, вынул серебряную
щеточку, провел ею вправо и влево по усам. Облупилась кожа на
носу. Некрасиво. Стук в дверь.
Конторе все-таки удалось его поймать. Драйер поторопился к
телефону. Поговорив, он заторопился опять. Того и гляди они в
своей лодочке доплывут до скалы первые.
На набережной еще было пустовато. Двое-трое таких же
энергичных купальщиков, как его жена и племянник, спешили к
пляжу. Но его-то не тянуло купаться... Ни в каком случае...
Холодно, тучи, море, как чешуя. Мимоходом он заметил вдали
лодку. Он напряг зрение и ему показалось, что он различает
халаты Марты и Франца. Он ускорил шаг, изредка поглядывая на
беленькую, словно неподвижную лодку. Потом свернул в боковую
улочку, ведущую в лес.
Франц греб, то угрюмо склоняя лицо, то в размахе отчаяния
глядя в небо. Марта сидела у руля. До того, как нанять лодку,
она на минуту влезла в воду, чтобы согреться. Промах. Мокрый
костюм прилип к груди, к бедрам, к спине, зябли ноги,--но Марта
была слишком взволнована и счастлива, чтобы обращать внимание
на такие глупости. Населенная будками часть пляжа медленно
удалялась. Лодка стала обходить широкий загиб берега. Тяжело
скрипели уключины. -- Ты все запомнил, милый?
Забирая веслами, наклоняясь вперед, Франц кивнул -- и
опять стал валиться навзничь, туго отталкивая воду.
-- ...Когда я скажу, только когда я скажу,-- помнишь?
Опять угрюмый наклон. -- Ты будешь сидеть на носу,--помнишь?
Скрипнули уключины, волна подняла лодку, Франц поклонился. Он
старался не смотреть на нее,-- но глядел ли он на бурое дно
лодки, вдоль которого лежала вторая пара весел,-- или
запрокидывал лицо,-- все равно он ощущал Марту всем своим
существом,-- видел, и не глядя, ее синий резиновый чепчик,
большое голое лицо, широкий халат. И знал он в точности, как
это все будет,-- как Марта скажет пароль, как оба гребца
встанут... лодка качается... разминуться трудненько...
осторожно... еще шаг... близость... шаткость.
--...Ты помнишь: всем телом, сразу...-- сказала Марта, и
он медленно
наклонился.
Ветер прохватывал суровой сыростью. У Марты на голых ногах
мелко пупырилась кожа. Она пристально глядела на берег, на
бесконечную бледную полосу пляжа, отыскивая то место,--около
остроконечной скалы,--где они должны были пристать...
Увидела. Натянула левую веревку руля.
Франц, с беззвучным стоном откидываясь назад, услышал
вдруг, как Марта хрипло засмеялась, прочистила горло и
засмеялась опять. Волна подняла лодку, брызнули весла, он
булочку.
Хлопнула стеклянная дверь. Тишина. Жуя и обсасывая медом
запачканный палец, он поглядел на бледное огромное море. С
балкона был виден кусок пляжа, неопрятно, не совсем прямо
стоявшие будки. Лодки нанимаются где-то в стороне,--
поправее... не видать отсюда. Было холодно, неинтересно без
солнца. Но это не могло ослабить приятное чувство, которое он
испытывал при мысли о том, что жена согласилась с ним поиграть
и не отказалась в последнюю минуту -- из-за дурной погоды, как
он втайне боялся.
Он опять посмотрел на часы. Вчера и третьего дня как раз в
это время звонила контора. Нынче, пожалуй, опять позвонит. Бог
с ней. Не стоит ждать.
Он крепко вытер губы, стряхнул крошки с колен и прошел к
себе в номер. Перед зеркалом он остановился, вынул серебряную
щеточку, провел ею вправо и влево по усам. Облупилась кожа на
носу. Некрасиво. Стук в дверь.
Конторе все-таки удалось его поймать. Драйер поторопился к
телефону. Поговорив, он заторопился опять. Того и гляди они в
своей лодочке доплывут до скалы первые.
На набережной еще было пустовато. Двое-трое таких же
энергичных купальщиков, как его жена и племянник, спешили к
пляжу. Но его-то не тянуло купаться... Ни в каком случае...
Холодно, тучи, море, как чешуя. Мимоходом он заметил вдали
лодку. Он напряг зрение и ему показалось, что он различает
халаты Марты и Франца. Он ускорил шаг, изредка поглядывая на
беленькую, словно неподвижную лодку. Потом свернул в боковую
улочку, ведущую в лес.
Франц греб, то угрюмо склоняя лицо, то в размахе отчаяния
глядя в небо. Марта сидела у руля. До того, как нанять лодку,
она на минуту влезла в воду, чтобы согреться. Промах. Мокрый
костюм прилип к груди, к бедрам, к спине, зябли ноги,--но Марта
была слишком взволнована и счастлива, чтобы обращать внимание
на такие глупости. Населенная будками часть пляжа медленно
удалялась. Лодка стала обходить широкий загиб берега. Тяжело
скрипели уключины. -- Ты все запомнил, милый?
Забирая веслами, наклоняясь вперед, Франц кивнул -- и
опять стал валиться навзничь, туго отталкивая воду.
-- ...Когда я скажу, только когда я скажу,-- помнишь?
Опять угрюмый наклон. -- Ты будешь сидеть на носу,--помнишь?
Скрипнули уключины, волна подняла лодку, Франц поклонился. Он
старался не смотреть на нее,-- но глядел ли он на бурое дно
лодки, вдоль которого лежала вторая пара весел,-- или
запрокидывал лицо,-- все равно он ощущал Марту всем своим
существом,-- видел, и не глядя, ее синий резиновый чепчик,
большое голое лицо, широкий халат. И знал он в точности, как
это все будет,-- как Марта скажет пароль, как оба гребца
встанут... лодка качается... разминуться трудненько...
осторожно... еще шаг... близость... шаткость.
--...Ты помнишь: всем телом, сразу...-- сказала Марта, и
он медленно
наклонился.
Ветер прохватывал суровой сыростью. У Марты на голых ногах
мелко пупырилась кожа. Она пристально глядела на берег, на
бесконечную бледную полосу пляжа, отыскивая то место,--около
остроконечной скалы,--где они должны были пристать...
Увидела. Натянула левую веревку руля.
Франц, с беззвучным стоном откидываясь назад, услышал
вдруг, как Марта хрипло засмеялась, прочистила горло и
засмеялась опять. Волна подняла лодку, брызнули весла, он