только потому, что знала, как Францу было
бы невыносимо поехать с ним вдвоем. Драйер стал внезапно
двигаться необычайно быстро. Франц, взятый врасплох, явился в
обыкновенном костюме, только башмаки надел резиновые. Драйер,
пыхтя от нетерпения, боясь, что вот сейчас раздуется в небе
дождевая туча, помчал его наверх и выдал ему пару белых
фланелевых штанов. Подбоченясь и склонив голову набок, он с
тревогой смотрел, как Франц переодевается. Франц, внутренне
обмертвев от ужаса и стыда, от чувства, что невольной мимикой
предает свою тайну, топтался, переступал, топтался, вбирал,
вытягивал ногу, уговаривая себя, что все это только дурной сон.
Драйер тоже стал переступать. Франц был в бледно-лиловых
кальсонах. Ужас длился. Было невыносимое мгновение, когда он
прыгал на одной ноге, натягивая на другую штанину, меж тем, как
Драйер делал смутные движения протянутой рукой, точно хотел
помочь. Не менее ужасно было застегивать пуговки, затягивать
пряжки... Драйер облегченно усмехнулся: штаны оказались впору.
Он взял Франца за локоть, повернул его так и эдак и ладонью
плотно хлопнул его по заду. Долго потом в сознании у Франца
ходило что-то раскорякой, почти валясь навзничь, подбирая зад.
Это ощущение продолжалось, пока он сидел в автомобиле. При
выходе Драйер хлопнул его ещё раз.
Звучно стукали мячи. На пяти красноватых площадках
метались туда и сюда белые фигуры. Кругом были высокие
проволочные сетки, завешанные зеленым брезентом. Перед клубным
павильоном белели столики, плетеные кресла. Все было очень
чисто, резко и нарядно. Марта разговорилась с какой-то
толстоногой белобрысой дамой, у которой на лбу был козырек
против солнца, а под мышкой две ракеты. Драйер ушел в павильон.
Марта и белая дама говорили громко, но ни одного слова Франц не
улавливал. Шальной мяч прыгнул мимо него, на столик, на стул,
на песок.
Он его поднял. Подбежал мальчишка с сачком. Франц кинул
ему мяч. Прошли две барышни с голыми руками, в плиссированных
белых юбочках, плоско ставя ноги, как будто шли босиком. Глаза
веселые, солнечные. Нет, все это миновало. Все это теперь
кончено. Подле одной из площадок, на лесенке, сидел человек и,
следя за перелетами мяча, как автомат, поворачивал голову
вправо, влево, вправо, влево, словно отрицал что-то. Нет, нет,
нет,-- миновало все это. В черной пройме двери появился
ослепительно белый Драйер. "Пошли",-- крикнул он и
подпрыгивающей походкой, сияющий, с мохнатым полотенцем,
перекинутым через плечо, с коробкой новых мячей в руке, он
направился к площадке. Марта простилась с дамой и села в
плетеное кресло. На площадке, в нескольких шагах от нее, Драйер
медленно мерил ракетой высоту сетки. Франц по другой стороне
ждал, хмуро глядя вверх, на пролетавший аэроплан. Она со
строгой нежностью отметила его блестящие очки, длинные, милые
ноги. Драйер, окончив свои манипуляции, тяжеловатой трусцой
побежал к задней линии. Франц остался стоять посреди своего
прямоугольника. глядя на сетку и крепко держа ракету в
протянутой вбок руке. Драйер старательным, размашистым, но все
же не очень чистым ударом поддал снизу мяч. Франц вздрогнул,
шагнул в сторону, потом повернулся, побежал за мячом, неуловимо
мелькнувшим мимо. Он настиг его у проволочной сетки, с разбегу
наступил на него и чуть не уп
бы невыносимо поехать с ним вдвоем. Драйер стал внезапно
двигаться необычайно быстро. Франц, взятый врасплох, явился в
обыкновенном костюме, только башмаки надел резиновые. Драйер,
пыхтя от нетерпения, боясь, что вот сейчас раздуется в небе
дождевая туча, помчал его наверх и выдал ему пару белых
фланелевых штанов. Подбоченясь и склонив голову набок, он с
тревогой смотрел, как Франц переодевается. Франц, внутренне
обмертвев от ужаса и стыда, от чувства, что невольной мимикой
предает свою тайну, топтался, переступал, топтался, вбирал,
вытягивал ногу, уговаривая себя, что все это только дурной сон.
Драйер тоже стал переступать. Франц был в бледно-лиловых
кальсонах. Ужас длился. Было невыносимое мгновение, когда он
прыгал на одной ноге, натягивая на другую штанину, меж тем, как
Драйер делал смутные движения протянутой рукой, точно хотел
помочь. Не менее ужасно было застегивать пуговки, затягивать
пряжки... Драйер облегченно усмехнулся: штаны оказались впору.
Он взял Франца за локоть, повернул его так и эдак и ладонью
плотно хлопнул его по заду. Долго потом в сознании у Франца
ходило что-то раскорякой, почти валясь навзничь, подбирая зад.
Это ощущение продолжалось, пока он сидел в автомобиле. При
выходе Драйер хлопнул его ещё раз.
Звучно стукали мячи. На пяти красноватых площадках
метались туда и сюда белые фигуры. Кругом были высокие
проволочные сетки, завешанные зеленым брезентом. Перед клубным
павильоном белели столики, плетеные кресла. Все было очень
чисто, резко и нарядно. Марта разговорилась с какой-то
толстоногой белобрысой дамой, у которой на лбу был козырек
против солнца, а под мышкой две ракеты. Драйер ушел в павильон.
Марта и белая дама говорили громко, но ни одного слова Франц не
улавливал. Шальной мяч прыгнул мимо него, на столик, на стул,
на песок.
Он его поднял. Подбежал мальчишка с сачком. Франц кинул
ему мяч. Прошли две барышни с голыми руками, в плиссированных
белых юбочках, плоско ставя ноги, как будто шли босиком. Глаза
веселые, солнечные. Нет, все это миновало. Все это теперь
кончено. Подле одной из площадок, на лесенке, сидел человек и,
следя за перелетами мяча, как автомат, поворачивал голову
вправо, влево, вправо, влево, словно отрицал что-то. Нет, нет,
нет,-- миновало все это. В черной пройме двери появился
ослепительно белый Драйер. "Пошли",-- крикнул он и
подпрыгивающей походкой, сияющий, с мохнатым полотенцем,
перекинутым через плечо, с коробкой новых мячей в руке, он
направился к площадке. Марта простилась с дамой и села в
плетеное кресло. На площадке, в нескольких шагах от нее, Драйер
медленно мерил ракетой высоту сетки. Франц по другой стороне
ждал, хмуро глядя вверх, на пролетавший аэроплан. Она со
строгой нежностью отметила его блестящие очки, длинные, милые
ноги. Драйер, окончив свои манипуляции, тяжеловатой трусцой
побежал к задней линии. Франц остался стоять посреди своего
прямоугольника. глядя на сетку и крепко держа ракету в
протянутой вбок руке. Драйер старательным, размашистым, но все
же не очень чистым ударом поддал снизу мяч. Франц вздрогнул,
шагнул в сторону, потом повернулся, побежал за мячом, неуловимо
мелькнувшим мимо. Он настиг его у проволочной сетки, с разбегу
наступил на него и чуть не уп