я, и Горн это знал и внимательно
наблюдал отражение каких-то ужасных мыслей, пробегавших по лицу слепого, и
при этом испытывал восторг, ибо все это было изумительной карикатурой,
высшим достижением карикатурного искусства. Затем Горн, желая еще
обострить забаву, легонько шлепнул себя по колену, и Кречмар, который как
раз поднимал руку к нахмуренному своему челу, замер с приподнятой рукой.
Тогда, медленно подавшись вперед, Горн тронул это чело пушистым концом
длинной былинки, которую только что сосал. Кречмар, странно и отрывисто
вздохнув, отогнал невидимую муху. Горн пощекотал ему губы - снова
отгоняющий жест. Это было весьма смешно. Вдруг слепой резко двинулся,
насторожившись. Горн повернул голову и увидел через стеклянную дверь
краснолицего толстяка. как будто знакомого, с автомобильными очками над
бровями, остолбеневшего от изумления на каменной площадке веранды.
Горн, глядя на него, приложил палец к губам и хотел еще показать, что
сейчас выйдет к нему, но тот рванул дверь и вступил в гостиную.
"Конечно, я вас знаю. Ваша фамилья Горн," - сказал Макс, тяжело дыша
и смотря в упор на этого голого человека, который ухмылялся и все
прикладывал палец к губам, нисколько не стыдясь своей отвратительной
наготы. Кречмар меж тем встал, розовая краска шрама словно разлилась по
всему его лбу, он стал вдруг кричать, кричать совершенно бессмысленно, и
только постепенно из этой мешанины грудных звуков стали образовываться
слова. "Макс, я тут один, - кричал он. - Макс, скажи, что я один. Горн в
Америке, Горна здесь нет, я умоляю. Я ведь совершенно слеп". "Дурак", -
сказал Горн, махнув рукой, и побежал к двери, ведущей на лестницу. Макс
схватил трость, лежавшую на полу около кресла, догнал Горна - Горн
обернулся, выставив ладони, - и Макс, добрейший Макс, который в жизни
своей не ударил живого существа, со всей силы треснул Горна палкой по
голове около уха. Тот отскочил, продолжая усмехаться, - и вдруг произошла
замечательная вещь: словно Адам после грехопадения, Горн, стоя у стены и
осклабясь, пятерней прикрыл свою наготу. Макс кинулся на него снова, но
голый увильнул и взбежал по лестнице. В это мгновение что-то навалилось
сзади на Макса. Это был Кречмар - он кричал, он держал в руке мраморное
пресс-папье. "Макс, - захлебывался он, - Макс! Я все понимаю, дай мне
пальто, дай скорее пальто, оно тут в шкапу!" "Желтое?" - спросил Макс,
борясь с одышкой. Кречмар сразу нащупал в кармане то, что ему было нужно,
и перестал кричать.
"Я немедленно везу тебя прочь отсюда, - сказал Макс. - Снимай халат и
надевай пальто. Оставь это пресс-папье. Дай, я тебе помогу... Это
чудовищно, что они тут делали с тобой. Вот... Бери мою шляпу, - ничего,
что ты в ночных туфлях. Пойдем, пойдем, Бруно, у меня там, внизу,
автомобиль - главное, скорее убраться из этого застенка!"
"Нет, - сказал Кречмар. - Нет. Я сперва должен с ней поговорить - она
должна подойти ко мне вплотную, вплотную. Сейчас вернется, подождем ее. Я
хочу, Макс. Это продлится одну минуту".
Но Макс вытолкнул его на веранду, затем в сад и, увидя оттуда на
дороге свой автомобиль, заорал и замахал, призывая шофера. "Только чтобы
она подошла ко мне, - повторял Кречмар, - совсем близко. Ради Бога, она
уже здесь? Может быть, она уже вернулась? Может быть, она идет рядом?"
"Нет, Бруно,
наблюдал отражение каких-то ужасных мыслей, пробегавших по лицу слепого, и
при этом испытывал восторг, ибо все это было изумительной карикатурой,
высшим достижением карикатурного искусства. Затем Горн, желая еще
обострить забаву, легонько шлепнул себя по колену, и Кречмар, который как
раз поднимал руку к нахмуренному своему челу, замер с приподнятой рукой.
Тогда, медленно подавшись вперед, Горн тронул это чело пушистым концом
длинной былинки, которую только что сосал. Кречмар, странно и отрывисто
вздохнув, отогнал невидимую муху. Горн пощекотал ему губы - снова
отгоняющий жест. Это было весьма смешно. Вдруг слепой резко двинулся,
насторожившись. Горн повернул голову и увидел через стеклянную дверь
краснолицего толстяка. как будто знакомого, с автомобильными очками над
бровями, остолбеневшего от изумления на каменной площадке веранды.
Горн, глядя на него, приложил палец к губам и хотел еще показать, что
сейчас выйдет к нему, но тот рванул дверь и вступил в гостиную.
"Конечно, я вас знаю. Ваша фамилья Горн," - сказал Макс, тяжело дыша
и смотря в упор на этого голого человека, который ухмылялся и все
прикладывал палец к губам, нисколько не стыдясь своей отвратительной
наготы. Кречмар меж тем встал, розовая краска шрама словно разлилась по
всему его лбу, он стал вдруг кричать, кричать совершенно бессмысленно, и
только постепенно из этой мешанины грудных звуков стали образовываться
слова. "Макс, я тут один, - кричал он. - Макс, скажи, что я один. Горн в
Америке, Горна здесь нет, я умоляю. Я ведь совершенно слеп". "Дурак", -
сказал Горн, махнув рукой, и побежал к двери, ведущей на лестницу. Макс
схватил трость, лежавшую на полу около кресла, догнал Горна - Горн
обернулся, выставив ладони, - и Макс, добрейший Макс, который в жизни
своей не ударил живого существа, со всей силы треснул Горна палкой по
голове около уха. Тот отскочил, продолжая усмехаться, - и вдруг произошла
замечательная вещь: словно Адам после грехопадения, Горн, стоя у стены и
осклабясь, пятерней прикрыл свою наготу. Макс кинулся на него снова, но
голый увильнул и взбежал по лестнице. В это мгновение что-то навалилось
сзади на Макса. Это был Кречмар - он кричал, он держал в руке мраморное
пресс-папье. "Макс, - захлебывался он, - Макс! Я все понимаю, дай мне
пальто, дай скорее пальто, оно тут в шкапу!" "Желтое?" - спросил Макс,
борясь с одышкой. Кречмар сразу нащупал в кармане то, что ему было нужно,
и перестал кричать.
"Я немедленно везу тебя прочь отсюда, - сказал Макс. - Снимай халат и
надевай пальто. Оставь это пресс-папье. Дай, я тебе помогу... Это
чудовищно, что они тут делали с тобой. Вот... Бери мою шляпу, - ничего,
что ты в ночных туфлях. Пойдем, пойдем, Бруно, у меня там, внизу,
автомобиль - главное, скорее убраться из этого застенка!"
"Нет, - сказал Кречмар. - Нет. Я сперва должен с ней поговорить - она
должна подойти ко мне вплотную, вплотную. Сейчас вернется, подождем ее. Я
хочу, Макс. Это продлится одну минуту".
Но Макс вытолкнул его на веранду, затем в сад и, увидя оттуда на
дороге свой автомобиль, заорал и замахал, призывая шофера. "Только чтобы
она подошла ко мне, - повторял Кречмар, - совсем близко. Ради Бога, она
уже здесь? Может быть, она уже вернулась? Может быть, она идет рядом?"
"Нет, Бруно,