. Поняла?"
"А если я этого не сделаю?" - спросила Магда.
"Тогда будет месть, - ответил Отто спокойно, - О, мы все знаем про
тебя... Невеста - скажите пожалуйста!"
Магда вдруг улыбнулась и прошептала, опустив ресницы:
"Хорошо, достану. Теперь все? Я могу идти?"
"Да постой же, постой, куда ты так торопишься? И вообще, знаешь, надо
видаться, мы поедем как-нибудь за город, правда? - обратился он к друзьям.
- Ведь бывало так славно. Не зазнавайся, Магда".
Но она уже встала - допивала стоя свое пиво.
"Завтра в полдень на том же углу, - сказал Отто, - а потом завалимся
на весь день в Ванзей. Ладно?"
"Ладно", - сказала Магда с улыбкой и, кивнув, вышла.
Она вернулась домой, и, когда Кречмар, отложив газету, подошел к ней,
Магда зашаталась и склонилась, притворяясь, что лишается чувств. Вышло
очень удачно. Он испугался, уложил ее на кушетку, принес коньяку. "Что
случилось, что случилось?" - спрашивал он, гладя ее по волосам. "Ты меня
теперь бросишь", - простонала Магда. Он переглотнул и вообразил самое
страшное: измену. "Что ж? Застрелю", - сказал он про себя и уже спокойно
повторил: "Что случилось, Магда?" "Я обманула тебя", - сказала она и
замолкла. "Смерть", - подумал Кречмар. "Ужасный обман, Бруно, - продолжала
она. - Мой отец - вовсе не художник, а бывший слесарь, теперь швейцар,
мать моет лестницу, брат - простой рабочий. У меня было тяжелое, тяжелое
детство, меня колотили, меня терзали..."
Кречмар почувствовал невероятное - нежное и сладкое - облегчение, а
затем - жалость.
"Нет, не целуй меня, Бруно. Ты должен все знать. Я бежала из дому. Я
служила сперва натурщицей. Меня эксплуатировала одна страшная старуха.
Затем у меня была несчастная любовь - он был женат, как вот ты, и жена не
дала ему развода, и тогда я его бросила, хотя безумно любила. Затем меня
преследовал старик банкир, предлагал мне все свое состояние, и тогда пошли
грязные сплетни, но, конечно, - вранье, он ничего не добился. Он умер от
разрыва сердца. Я начала служить в "Аргусе". Ты понимаешь, - он обещал
меня сделать звездой экрана, а я выбрала честный путь..."
"Счастье мое, счастье", - бормотал Кречмар.
"Неужели ты не презираешь меня? - спросила она, стараясь улыбнуться
сквозь слезы, что было очень трудно, ибо слез-то не было. - Это хорошо,
что ты меня не презираешь. Но теперь слушай самое страшное: брат меня
выследил, он требует у меня денег, будет теперь нас шантажировать... Ты
понимаешь, когда я увидела его и подумала: мой бедный, доверчивый заяц не
знает, какая у меня семья, - тогда, знаешь, тогда мне стало стыдно уже от
другого - от того, что я тебе не сказала всей правды, - так стыдно,
Бруно..."
Он обнял ее, нежно защекотал, она стала тихо смеяться (как просто
удалось оставить брата в дураках).
"Знаешь, - сказал Кречмар, - я теперь боюсь тебя выпускать одну. Как
же быть? Ведь не обратиться же в полицию?"
"Нет, только не это", - необыкновенно решительно воскликнула Магда.
Она почему-то боялась полиции и полицейских.
X
Утром она вышла в сопровождении Кречмара - надо было накупить легких
летних вещей, а также мазей против солнечных ожогов: Сольфи, адриатический
курорт, намеченный Кречмаром, славился своим сияющим пляжем. Садясь в
таксомотор, она заметила брата, стоящего на другой стороне улицы, но
Кречмару не показала его.
Появ
"А если я этого не сделаю?" - спросила Магда.
"Тогда будет месть, - ответил Отто спокойно, - О, мы все знаем про
тебя... Невеста - скажите пожалуйста!"
Магда вдруг улыбнулась и прошептала, опустив ресницы:
"Хорошо, достану. Теперь все? Я могу идти?"
"Да постой же, постой, куда ты так торопишься? И вообще, знаешь, надо
видаться, мы поедем как-нибудь за город, правда? - обратился он к друзьям.
- Ведь бывало так славно. Не зазнавайся, Магда".
Но она уже встала - допивала стоя свое пиво.
"Завтра в полдень на том же углу, - сказал Отто, - а потом завалимся
на весь день в Ванзей. Ладно?"
"Ладно", - сказала Магда с улыбкой и, кивнув, вышла.
Она вернулась домой, и, когда Кречмар, отложив газету, подошел к ней,
Магда зашаталась и склонилась, притворяясь, что лишается чувств. Вышло
очень удачно. Он испугался, уложил ее на кушетку, принес коньяку. "Что
случилось, что случилось?" - спрашивал он, гладя ее по волосам. "Ты меня
теперь бросишь", - простонала Магда. Он переглотнул и вообразил самое
страшное: измену. "Что ж? Застрелю", - сказал он про себя и уже спокойно
повторил: "Что случилось, Магда?" "Я обманула тебя", - сказала она и
замолкла. "Смерть", - подумал Кречмар. "Ужасный обман, Бруно, - продолжала
она. - Мой отец - вовсе не художник, а бывший слесарь, теперь швейцар,
мать моет лестницу, брат - простой рабочий. У меня было тяжелое, тяжелое
детство, меня колотили, меня терзали..."
Кречмар почувствовал невероятное - нежное и сладкое - облегчение, а
затем - жалость.
"Нет, не целуй меня, Бруно. Ты должен все знать. Я бежала из дому. Я
служила сперва натурщицей. Меня эксплуатировала одна страшная старуха.
Затем у меня была несчастная любовь - он был женат, как вот ты, и жена не
дала ему развода, и тогда я его бросила, хотя безумно любила. Затем меня
преследовал старик банкир, предлагал мне все свое состояние, и тогда пошли
грязные сплетни, но, конечно, - вранье, он ничего не добился. Он умер от
разрыва сердца. Я начала служить в "Аргусе". Ты понимаешь, - он обещал
меня сделать звездой экрана, а я выбрала честный путь..."
"Счастье мое, счастье", - бормотал Кречмар.
"Неужели ты не презираешь меня? - спросила она, стараясь улыбнуться
сквозь слезы, что было очень трудно, ибо слез-то не было. - Это хорошо,
что ты меня не презираешь. Но теперь слушай самое страшное: брат меня
выследил, он требует у меня денег, будет теперь нас шантажировать... Ты
понимаешь, когда я увидела его и подумала: мой бедный, доверчивый заяц не
знает, какая у меня семья, - тогда, знаешь, тогда мне стало стыдно уже от
другого - от того, что я тебе не сказала всей правды, - так стыдно,
Бруно..."
Он обнял ее, нежно защекотал, она стала тихо смеяться (как просто
удалось оставить брата в дураках).
"Знаешь, - сказал Кречмар, - я теперь боюсь тебя выпускать одну. Как
же быть? Ведь не обратиться же в полицию?"
"Нет, только не это", - необыкновенно решительно воскликнула Магда.
Она почему-то боялась полиции и полицейских.
X
Утром она вышла в сопровождении Кречмара - надо было накупить легких
летних вещей, а также мазей против солнечных ожогов: Сольфи, адриатический
курорт, намеченный Кречмаром, славился своим сияющим пляжем. Садясь в
таксомотор, она заметила брата, стоящего на другой стороне улицы, но
Кречмару не показала его.
Появ